Предания бывшей деревни. Часть 1

Эта книга – низкий поклон памяти и сожаления ушедшей в небытие русской деревне, поклон её простодушному быту и высокой нравственности.
Стержень повествования – жизнь обитателей не существующих ныне деревень и хуторов от начала ХХ века и за середину века. Привязка описываемого здесь к реальному географическому пространству (междуречью) – условна; это – не документ и не чья биография. Имена собственные за редкими исключениями – вымысел автора. Прототипы персонажей могли быть где-то и в чём-то, а могло их и не быть вовсе. Автор не осмеливается назвать книгу художественным произведением. Пусть будут — предания.

                Часть первая  

                                 Аборигены междуречья               

                    Гнездо, из которого выпал

Земля у нас здесь неровная, вся всхолмлена беспорядочно: то идешь в горку из низинки, то в низинку с горки. В низинках обычно кустарник — все больше бряд; осинки, березки, ольха, рябинки — тоже не редкость, а все равно эти светлые небольшие заросли называют у нас просто кустами – Яшины кусты, Маринины кусты, Круглые кусты. Где в них сыровато, а где и сухо совсем. Летом поутру обойдешь эти кусты по недальней окрестности, и лукошко грибов крепеньких, свежих наберёшь очень даже просто. А осенью углядишь под заиндевелым багровым осиновым листом бурую шляпку бодрого боровичка, так мальчишке, девчонке и вовсе в радость.

Горки, взгорочки, горушки – они везде, но всякая интересна по-своему, всякая местным народом примечена особо, да и не всякая ли поименована; одно, два слова – и для здешнего место вполне обозначено. За редкими исключениями они отлогие, для хода не тяжкие; из-за горочки, на которую всходишь, бывает видна и следующая. Но есть и такие, к которым слово горы прилагается уже без всяких суффиксов, по местным меркам вполне уважаемые горы. Вот, к примеру, гора, на которой стоит деревня Дичищи. Девки пели на гулянках:

Дичищинска деревенька
на горочке стоит.
А не по горочке, по дролечке
ретивое болит.

Частушка, впрочем, универсальная – у нас все деревеньки на горочках стоят, пусть иногда и на почти мнимых. Но дичищинская гора и в самом деле серьёзная. Пешком-то – ладно: иди себе и иди, ну разве в гору попыхтишь, если годков порядочно на плечах повисло. А вот если подводой правишь, да и воз тяжеленный, пудов двадцать пять, тут уж хоть и гора не Альпы, и ты не Суворов, а мастерство какое ни есть изволь иметь. Хуже всего если воз — с сеном, тем паче с клевером цепким, и ведёшь подводу с горы. Воз с сеном ведь он как вагон, если, конечно, путём сложен: высота метра два с половиной, ширина такая же, и длина метра три с гаком. Удила — лошади в зубы, это уж непременно. И — с Богом – вниз зигзагами. Сам или сбоку от лошади идёшь, изо всей силы натянув вожжи, или ведёшь лошадь подузцы. У лошади бедной глаза лезут вон, с губ пена летит, ноги передние дрожат от напряжения, задние припадают к земле почти ей параллельно – тормозит умная животина, а воз напирает всей многопудовой тяжестью, насовывая хомут на самые лошадиные уши. Чтобы полегче было, норовишь в зигзагах больше ладить поперёк дороги, но это тоже о двух концах: гора-то крутая, сильно поперёк поставишь, так воз набок опрокинется, а то и вместе с лошадью. В этих спусках самое опасное — повороты, когда передняя ось стаёт вдоль одра.

Если, скажем, пацанёнок лет тринадцати, каким и я был когда-то давно, то большие всегда в такую дорогу напутствовали:

— С дичиской-то горы – смотри! Рот разинешь, дак понесёт, али, ещё не легче, воз завалишь. Прямо пускать-то тебя…

Ничего, однако, обходилось. Через Дичищи сено, в основном, возили в Шалкино на сенопункт сдавать государству, а это, значит, всегда не один едешь, а обозом подвод пять – восемь. Так что в случае чего мужики подстрахуют.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)