Рождество в Семихатках

Вьюга сегодня разыгралась совсем по-зимнему – метёт и метёт. Хорошо, что внедорожник больше тонны, кое-как пробивается сквозь наносы снега на дороге, но руль как живой прыгает в руках. Летом и за полчаса без проблем добираюсь, но в такую погоду…

Рождество день особый – всегда в родном селе встречаю. Там мама, брат и сестричка, которая обещала сюрприз. В багажнике подарки и деликатесы всякие городские, ну, и к столу, само собой.

Вот уже и старая криница на краю села – считай, что дома. Мои, наверно, за столом уже ждут. Интересно, всё-таки, что там за сюрприз.

Неожиданно от кафе прямо под колёса кинулась длинная тёмная фигура – пьяный придурок какой-то. Притормозил, чтобы разобраться с нарушителем. Не верю глазам своим – Паша, дружок мой школьный. Наш запевала в школьном хоре и во всех драках. Боксом занимался, призы брал.

Паша схватил меня за рукав и потащил в кафе.

— Давай по соточке, – весело предложил он.

-Не, меня родные ждут. И сюрприз обещали.

— Это у меня сюрприз, — рассмеялся Пашка. – Родила-таки Галка моя сегодня. Сына! Два месяца на сохранении лежала!

— Поздравляю! Ну, сына надо обмыть, это святое. Но пять минут и всё. Извини, спешу. Ждут все и сюрприз…

— Заладил ты, как попугай – сюрприз, сюрприз. Купила наверно тебе новые тапочки и рада. Белые, – веселился Паша.

Сельское кафе было совсем маленьким – всего четыре столика и стойка. За стойкой Юлька – красивой девахой выросла. Она на три класса младше училась, а теперь вот по-модному зовётся – бариста.

-Ну что – пиццу разогреть в микроволновке, — привычно предложила Юля.

— В такой день пиццу!? Галка моя, наконец, родила! Сына! Может домашнее что есть?

Юля, широко улыбнувшись, посмотрела на часы.

— Ладно. Уже не придут, снимаю заказ. Дома приготовила – на троих. Шашлычки, бифштексы с кровью, пюре, рыбка, салатики с крабами… Только все три порции забирайте.

-Отлично. Давай всё – я любитель, – счастливо потёр руки новоиспечённый  папаша. – Крабов-то в нашем ставке поймала?

— Ага, за селом, — отшутилась Юля.

-Может вам в один тазик каждое блюдо – дешевле будет.

— Нет, давай свой сервиз Людвига, этого…

— Людовика четырнадцатого, — поправил я.

Не успели мы произнести первый тост, как в кафе вкатился снеговичок и попросил двести с огурчиками.

— Возьми хоть сала закусить – отключишься опять, — предложила Юля.

Снеговик послушался и направился к соседнему столику. В прилично располневшем парне мы с трудом узнали своего дружка Ярика.

— Ну вот – всё трио в сборе, обрадовался Паша. – Рули к нам.

Под такую закуску заказали две бутылки с перцем. Выпили за новорожденного и его родителей. Пошли школьные воспоминания.

— Ты кем сейчас, — спросил Паша. Художником, наверно, или дизайнером?

— Да нет, — вздохнул Ярик. – Главбухом на фирме. Приличная фирма, между прочим.

— Ты же классно рисовал в школе — картины твои до сих пор висят в школьном коридоре.

— И призы брал. Но, кому сейчас нужна эта живопись? Нищета.

— Печально. Я тоже призёром по боксу был, а сейчас за баранкой. Торговок в город на «Газели» своей вожу.

— Ну, а ты? Всё секонд-хэндом своим вонючим торгуешь, танцор-солист?- вспомнил он о нашем школьном танцевальном ансамбле «Барвинок».

— Обижаешь – уже полгода зам директора рынка, — гордо ответил я.

— Молоток, Миша, дотанцевался-таки! – похлопал меня по плечу Ярик. – Надо заскочить как-нибудь.

-А где жена твоя, кстати?

-Да ну её. Погыркались мы опять – скривился Ярик. – Сел и уехал сам.

Вспомнив о празднике, я вдруг почувствовал неодолимое желание омыться святой водой.

— И не думай! Ставок замёрз – лёд полметра, – отговаривал Паша. – А вообще-то, тут совсем рядом капличку недавно построили, у родника. Можешь умыться.

Друзья не захотели выходить в беснующуюся метель, и я двинул сам. Перекрестившись на икону, я с удовольствием плескал святую водицу на своё разгорячённое плотным ужином лицо, заодно и шею омыл.

— Что умываешься? Уже морду наше хулиганьё успело начистить? — высунулась из окна любопытная тётка Даша.

— Нет, грехи свои смываю святой водой. Праздник!

Однако пронизывающий ветер и метель быстро погнали меня назад.

Войдя в кафе, я остолбенел. За каких-то пять минут моего отсутствия заведение изменилось до неузнаваемости.

Стол стоял кверху ножками, а весь пол был засыпан битой посудой. Среди всего этого первозданного хаоса из осколков и ошмётков праздничных деликатесов сиротливо белела островком былой гармонии целенькая тарелка с бифштексом. С хорошо заметной кровью.

Ярик сидел на стуле в дальнем углу, поддерживая голову руками с отсутствующим взглядом на разбитом лице. Паша стоял, тяжело опираясь на стойку согнутой спиной с тем же стеклянным взглядом.

Но самое странное было в том, что, когда я уходил, оба были одеты в свитера, ещё и куртки накинули – в кафе было довольно прохладно. А сейчас оба остались в одних, почти одинаковых, белых футболках. Только у Ярика она стала в красный горошек, а у Паши – чистая, но изодранная в клочья.

Юля тоже молчала, и в её больших красивых глазах не читалось ничего, кроме ужаса.

Милиция и скорая подъехали почти одновременно. Ярик категорически отказался ехать в больницу и его осматривали на месте. Перелома и сотрясения, к счастью, не было.

Осмелевшая Юля быстро подсчитала, что битая посуда стоит в два раза больше счёта. Платить пришлось, понятно, мне.

Пашу увезли в отделение милиции, а Ярику засунули в нос турундочки из бинтика и перевязали прилично порезанную стеклом руку.

— Если нос поведёт к плечу, приезжай, — пошутил врач, и в воздухе запахло благородным медицинским спиртом.

Я поставил столик на ножки, а Юля с шумом сгребла с пола наш праздничный ужин.

Ярик упорно молчал, уйдя в себя. Юля принесла ещё одну бутылку перцовки.

— Оплатили уже, — пояснила она.

Выпили по соточке – Ярику стало лучше, а вскоре появился и Паша

— Договорился, — весело подмигнул он. И мы снова уселись втроём.

После долгого тягостного молчания Ярик вдруг повернулся к Паше.

— Ты извини, друг. Набрехал я всё по пьяни. Забудь!

— Да, ладно. Ты тоже извини, что я прямой тебе в голову не по-детски зарядил. Но и ты меня, гад, достал. Коленом прямо по… Между прочим, ниже пояса запрещено.

— Тут вам не ринг, — примирил я друзей. – Потолкались немного и хватит.

И опять потекли воспоминания о беззаботном неженатом детстве.

— Вот, что друзья, — вдруг торжественно сказал Паша. – Все идём к капличке.

Молча встали и, застегнув куртки до самого подбородка, нырнули в беснующуюся метель. Паша попросил у тётки Даши ведро, и приказал всем раздеться. Когда мы остались в одних трусах, Паша зачерпнул воды из родника и благостно произнёс,

— Омоем же, други, тела и души наши грешные! Смоем скверну!

Он окатил Ярика и ведро пошло по кругу. Нестерпимо ледяная вода смывала быстро налипавший снег с наших голых спин, и мы дико орали, перекрывая завывания вьюги.

Как черти воет, — подумал я. – Давно такого разгула стихии не видел в наших краях!

Подъехала уже знакомая милицейская машина.

Чёрт! Мы же перекреститься забыли перед купанием. Всё Паша, безбожник! – вдруг вспомнил я.

Увидев три голых силуэта в снежном мареве, нас сразу засунули в машину и отвезли в отделение.

В участке выдали какое-то тряпьё – вытереться. Мы быстро оделись, но согреться никак не удавалось.

— Сердюк, – приказал майор сержанту. – Посмотри — трезвые?

— Да вроде, — ответил, сержант.

-Не простынут после купальни?

— Может и воспаление схватят – зубами стучат как дятел по берёзе.

-Ладно, выдай лекарство.

Сержант быстро открыл сейф, достал бутылку без этикетки и налил три стакана до половины. Мы было схватили спасительную жидкость, но майор рявкнул,

– Отставить! Воду!

Сердюк долил стаканы, и мы жадно проглотили обжигающую жидкость.

— Чистый спирт чуть не выжрали, идиоты. А мне потом скорую вызывать? Майор Пацюк, – вдруг представился он.

— Сердюк, пиши протокол. Ваши документы.

— Да какие документы – праздник сегодня.

— Представится! Давай ты, длинный.

— Паша я. Водила на селе.

— Вспомнил. Точно. Это на тебя столько жалоб бабы накатали, что грубишь и рукоприкладство имело место

— Клевета это! Просто культурно высаживал безбилетников.

— Не безбилетников, а льготников.

— Так они же все эти ксивы просто купили – все знают. Хрен заработаешь!

-Доказательства есть? Привлеку за клевету! Ты и так у меня уже на два года награчевал. С тобой отдельный разговор будет. На ходу «Газель»?

— Только техосмотр прошёл. Если что надо, я…

— Потом, Павло, потом. Есть одно служебное задание особой важности. Секрет следствия! – майор подозрительно покосился на нас.

— Пузан.

— Ярик я. В городе главбухом.

— Что, надоело на фермах коровам хвосты считать?

— Да какие коровы? Свининкой польской задавили совсем. Да и фермы селяне растащили уже по кирпичику. Не украдёшь – не проживёшь!

— Отставить разговорчики! Дождём их смыло – сила стихии. Нечего клеветать на тружеников села. Понял?

— Так точно!

— Вот что, Ярослав, надо тут одну проблемку решить. Жена моя магазинчик открыла — конфискат продаёт. Надо годовой отчётик нарисовать.

Мы понимающе переглянулись.

— А вот и зря вы плохое подумали. Всё прямо с таможни везут – под реализацию. По договору — законно, — осуждающе покачал головой Пацюк.

— Только красиво надо нарисовать. Понимаешь? Ты же художник, разбираешься в композиции – где больше, где меньше показать.

— Будет шедевр! Шишкин.

— Вот это мужской разговор.

— Ты?

— Миша я с рынка.

— Селёдкой торгуешь?

— Да нет, я в кабинете – зам директора.

— Слушай, Михайло, а ведь совсем скоро уже Старый Новый год. Жди гостей. Только не забудь шепнуть Деду Морозу, чтобы не жлобился с подарками для дорогих гостей.

— Да, у нас там свои…инспектируют…

— Какие они свои – городские. Ты о родине своей не забывай! Это – святое! — Пацюк строго указал своим здоровенным пальцем на сейф.

— Понял. Всегда рад землякам.

-Мы тоже рады, — ухмыльнулся майор.

-Так что? Отпускаем хлопцев? – поинтересовался Сердюк.

— Как это отпускаем? А мы? Пиши протокол. Распивали в общественном месте.

— Да мы же в кафе! У Паши сын родился сегодня.

— Наследник, значит. Это дело. От кого? – хитро улыбнулся Пацюк.

Паша сжал кулаки, а Ярик подозрительно заёрзал.

— Отставить! Сердюк, подай-ка браслетики, – громыхнул майор, показав огромный кулачище.

— А в отделении кто пил? Имеются два свидетеля. Какое сегодня число, кстати?

-Седьмое января.

— Так это же Рождество. Всем петь щедривки (колядки)! Это приказ!

— Да не знаем мы слов совсем, не умеем.

— Сердюк, пиши. Бегали голышом по селу. Сделали неприличное предложение тётке Даше.

-Да мы только ведро у неё попросили, – вскипел Паша.

— С намёком. Мол, дай нам свой пустой сосуд – наполним до краёв. В хоре школьном пели, хлопцы?

-Так точно! Всё вы знаете, товарищ майор. Хорошо, исполним – не вопрос.

— Гляди-ка! Совсем протрезвели. Поистине чудеса творит святая вода! Только что-то у вас голоса сипят. Сердюк, налить. Да ты на пятерых наливай — праздник всё-таки.

Мы вспомнили все щедривки, с которыми ходили по хатам в детские годы и сшибали мелочь. Народные пели уже впятером — уж очень удачно завалялся у них в сейфе жидкий конфискат.

— Душевно так попели. Растрогали, сынки! Объявляю всем благодарность! Ну, теперь можно и танцами заняться.

— Да Вы что?! Нас дома родные заждались. Ищут уже, наверно.

— Сердюк, пиши. Оказали активное сопротивление при задержании. Пытались откусить ухо сержанту Сердюку. Я свидетель! – гулко стукнул себя в могучую грудь Пацюк, заметив удивление «пострадавшего». – Только разуться, а то натопчете. У нас уборщицы нет – самообслуживание. Для задержанных.

— Михо! Вжарь лезгинку свою коронную. Как на смотрах, помнишь? У нас таланты не пропадают, ценим и любим всех.

Концерт продолжился, и постепенно мы разгулялись. Майор очень неплохо напевал мелодии своим приятным густым басом, а Сердюк чётко отстукивал ритм милицейским жезлом на сейфе. Под такой зажигательный аккомпанемент ноги сами просились в пляс.

Неожиданно дверь распахнулась и в клубах пара в отделение ввалилась вся моя родня – мама, брат и сестра с длиннющим парнем, который на всякий спрятал её подмышку. Вот он сюрприз-то. Женишок!

Потрясённые зрелищем нашего гопака почти босиком, они молча застыли у входа с тяжеленными торбами в руках.

— Что в торбах? – рявкнул майор. – Взятку хотите дать должностному лицу при исполнении? Да ещё и при свидетелях! Серлюк, пиши. Пытались …

— Да, что Вы, пан полицай! Это же просто подарки. Все празднуют давно, а вы на боевом посту – оберегаете наш покой от жуликов и бандитов.

-Это другое дело, — подобрел Пацюк, – Только какой я Вам полицай? Мы же не немцы какие-нибудь. Свои. Обращайтесь, мамо, просто — товарищ майор. Выгружайте, если уже принесли.

— Вы только хлопцев обуйте – замёрзнут, — озаботилась мама.

— Не беспокойтесь, мамо. Обуем красиво.

Быстро накрыли стол. Всё домашнее – колбаска, холодное, вареники, сальцо. Последней извлекли огромную пятилитровую кастрюлю с голубцами.

— Ну, зачем Вы, мамо, такую огромную кастрюляку притащили? Тут же на неделю!

— Не боись, сынку, съедим – успокоил меня майор. — А хрен с горчицей не забыли к холодному? – хитро прищурился Пацюк.

— Как можно! — жених с трудом подтащил полную сумку к столу.

— Уважаете, значит, милицию, мамо. Так не побрезгуйте с нами присесть. Мы дорогим гостям всегда рады!

Перепели все песни из народного репертуара – от полечки «Червона калина» до «Розпрягайте, хлопцы, кони».

А Сердюк вдруг вспомнил свою флотскую молодость и сбацал Яблочко. На грохот его сапог прибежала тётка Даша.

-А вот и пострадавшая — жертва сексуальных домогательств. Заяву принесла? – ухмыльнулся Пацюк. – Сейчас закроем насильников.

— Да упаси Боже! Одинокая я – хай домогаются. Хлопцы они молодые, горячие, не то, что мой покойный Василь-алкаш. Упокой, Господи, душу его!

— Намёк принят, — Сердюк плотоядно погладил свои чёрные усы.

Уже светало, когда Пацюк отдал команду

— Всем вольно! Разойдись! Сердюк, убрать вещдоки на место. Пересменка уже скоро — зачем лишние свидетели? За руль не садись, Михайло! Оштрафую, — майор дружески обнимал всех, прощаясь.

Восьмого праздновали уже дома, в своём семейном кругу, и Паша с Яриком пришли поддержать нас.

Автор: Владимир Брусенцев

По образованию - филолог английского языка, переводчик и преподаватель. Начинал писать, как все, с поэзии. Однако, затем судьба свела меня с ветераном Чеченской войны, спецназовцем, в одном купе поезда "Стрела" Нижний Новгород - Москва. Потрясённый его пронзительной историей, рассказанной во время нашей многочасовой беседы, я написал свой первый рассказ о сложной судьбе чеченского мальчика в районе боевых действий. Так я стал прозаиком.

Рождество в Семихатках: 4 комментария

  1. Хоть я и сторонница «сухого закона», но рассказ мне понравился. Диалоги «малороссов» колоритны и узнаваемы. Чувствуется тёплая ностальгическая нотка неравнодушного человека.

  2. @ Анна:
    Спасибо, Анна! Да, я не равнодушен. Всё это знакомо до боли — проза жизни. Злости нет — злая сатира вообще не моё. Просто таковы реалии и люди приспосабливаются. Спасибо за добрые слова. Хоть Вы меня и слегка наказали за «пропаганду пьянства!, сам я не любитель. Но водка — дешёвый заменитель счастья для простых — людей течёт рекой. К сожалению, редко встречаются люди, которые хотя бы одну неделю могли прожить без водки. вина или пива. в основном это женщины в возрасте. а так — гуляй народ! Но я не только это хотел показать…

  3. Большое спасибо, Светлана! Случайно подслушал разговор в кофейне. Буквально пару фактов. Но весь юмор мой. Праздник прошёл не по плану, но весело. Веселее, чем у Гоголя. И, что главное, все остались довольны. И таланты свои вспомнили — нельзя их в землю зарывать.@ Светлана Тишкова:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)