Принцы нищих и бастарды крови, гл.7

— Тот, кого вы знаете, как Ловаша Батори, госпожа Хорват, очень, очень стар для вампира.

Ох, можно подумать, для человека он молод. Я прикусываю кончик языка, чтобы не произнести это вслух. Что-то меня несёт сегодня: нервное, должно быть. Последний раз такое было… м-м-м… да, при второй и третьей встрече с Ловашем, в результате которых я и ввязалась в его авантюру по восстановлению Империи. Нет на этот раз я не дам себя втянуть в авантюру.

— По нашим данным, ему около шестисот лет, — продолжает кровосос. — Именно в период от шестисот до семисот лет, как вам, должно быть, известно, вампир впадает в старческое безумие.

Я киваю, мучительно размышляя, что мне всё-таки напоминает его манера говорить.

— В этом состоянии он исключительно опасен для окружающих. В конечном итоге он начинает убивать себе подобных и умирает сам, но сначала безумие не так очевидно… и, будучи правителем огромной империи, вампир может успеть натворить дел. Развязать мировую войну, издать большое количество жестоких законов, из-за которых тюрьмы переполнятся и заключённые начнут умирать с голоду… да вообще что угодно. Если в руках вампира, одержимого старческим безумием, сосредоточена огромная власть над миллионами людей, и он неуязвим при этом для любого, решившего остановить его… вы понимаете, что это значит, я думаю.

— Вы из Кёнигсберга, — уверенно произношу я, потому что именно в этот момент меня озаряет. — Вы нарисовали мой портрет, когда мне было пять… неполных шесть лет. Изобразили меня маленькой феей, пьющей нектар из цветов. Я позировала вам в розовом сарафане с пышной юбкой, каждое утро, в парке.

Монахов наконец-то пронимает: они все, как один, поворачивают в сторону моего собеседника капюшоны и подбородки. Вожак некоторое время стоит неподвижно.

Потом он поднимает худые, очень худые бледные руки и откидывает капюшон.

— Не думал, что доведётся так встретиться, — медленно произносит он. — Я бы ни за что не узнал вас, если бы вы не вспомнили меня первой.

— Ну, в отличие от вас, я изменилась, — замечаю я. У герра фон Эгельберга всё то же вытянутое лицо с коротким вздёрнутым носом, очень светлые серые глаза с характерными для вампиров тёмными кругами вокруг. Тогда, в детстве, я ещё не умела различать вампиров и думала, что странный художник, каждое утро раскладывающий мольберт в парке возле моего дома, просто не высыпается. Интересно, сохранилась ли картина? Он показал мне её, но не подарил, унёс с собой. Но спрашиваю я совсем другое:

— Вы хотите, чтобы я убила императора, господин фон Эгельберг?

— Да, госпожа Хорват. Именно об этом я прошу вас.

Пепельные волосы, раньше длинные и вьющиеся, свободно падающие на плечи, теперь пострижены очень коротко, из-за чего он выглядит гораздо старше… или упырь просто давно не ел человеческой крови.

— Вы знаете, — проникновенно говорю я. — Это уже второй случай, когда ко мне подходит вампир и предлагает сделать нечто идиотское и почти невозможное. То, что я, как дура, повелась первый раз, не значит, что соглашусь во второй. Можете меня хоть на куски тут резать — я, кстати, просто остановлю себе сердце, и все дела — но я не собираюсь идти и убивать Ловаша Батори. Нет. Да и вообще мне странна забота о бедных гражданах Империи со стороны упырей, получающих свою порцию крови слишком очевидно не по карточкам. Нет. Нет. Нет. Нет. НЕТ.

Фон Эгельберг качает головой, мягко улыбаясь.

— Милая Лилиана… вы что же, решили, что вас просят убить его прямо сейчас? Ведь он ещё не проявляет признаков безумия, не так ли? Вы видите его каждый день, что скажете?

Принцы нищих и бастарды крови, гл.7: 6 комментариев

  1. Лиля, прочитала все части за два дня. И тут такой облом! Да я же до лета лопну от нетерпения! Одна из лучших книг за последнее время, невозможно оторваться. Хоть и не без мерисьи, но куда ж тут без нее? ))

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)