След саламандры. Главка 3

Чтобы цвет получился ровнее, в кожу лица, головы и рук мазь Базену втирал серьёзный паренёк лет двенадцати. По всему остальному телу («По всему,» подчеркнула седая Тар несколько раз) он наносил её сам. Чтобы сохранить цвет, предстояло не мыться и не умываться, максимум – под дождём постоять (кто последний раз видел дождь этим летом? адское, адское пекло). Волосы, подотросшие за полторы недели пребывания в цыганском лагере, а также бакенбарды и начавшие отрастать бороду и усы тоже вымазали какой-то мазью; после того, как она высохла и её вычесали, Базен казался полуседым. Кстати, половину левой бакенбарды отстригли, а концы её (и бороды) опалили — предполагалось, что прежде у парижанина была такая же важная длинная борода, как у других цыган, но он её почти всю сжёг, неудачно наклонившись над костром. За полторы недели Базен научился курить цыганскую трубку (правда, пока не вдыхая дым по-настоящему глубоко), ходить без смущения в распахнутой рубашке и откликаться на имя Паву. Тар теперь, по легенде, была его женой — хотя ему ясно дали понять, что, стоит ему забыться и действительно предъявить на неё супружеские права, так ему эти права укоротят на два орешка. Впрочем, нарушать свои обеты Базен не собирался и так. Наконец, сегодня утром цыганский вожак решил, что пора трогаться. Немудрёные палатки были сложены в четыре крытые повозки за час, лошади впряжены того быстрее. Тар впервые надела фартук, самый обычный полосатый фартук, значительно скрадывающий варварскую роскошь её наряда. Табор двинулся в путь — почти весь пешком. В повозках сидели совсем маленькие ребятишки и старуха, настоящая, не Тар, на козлах — часть мужчин. Один из них был сам Базен — видно, в способности «барина» покрывать на своих двоих значительные расстояния кочевники сомневались.

Возможно, путь до границы заинтересовал и взволновал бы Базена, если бы он был, например, художником — виды здесь встречались живописные. Впрочем, когда дорога уже пошла по Пиренеям, даже самому большому поклоннику пейзажей стало бы не до видов. Чтобы облегчить путь лошадям, страдающим сначала от уклона дороги, а потом — от обедневшего воздуха, с возков сошли все. Малышей взяли на руки или посадили за спины женщины и подростки, старуха, будучи ещё крепкой бабой, шла без помощи, и, хотя и пыхтела, но так решительно, что в готовности упасть в обморок никто бы её не заподозрил. Базен обнаружил, что действительно выдыхается раньше цыган, но упрямо старался не подавать виду, тем более что не везде можно было устроить привал даже в предгорьях. От горного воздуха немного кружилась голова и нападала зевота, зато здесь было не так жарко, как внизу.

Раньше, в детстве и отрочестве, когда Базен представлял, как кто-нибудь пересекал горы, ему казалось, это происходит так: вот идёт человек до самой высокой точки горной стенки, оказывается выше всех горных вершин, а потом постепенно спускается вниз. Дорога при этом представлялась самой обычной, только, понятное дело, под углом. Но на практике всё оказалось иначе. Дорога металась из стороны в сторону, широкой была редко — зачастую можно было только порадоваться, что навстречу не идёт какой-нибудь ещё возок или караван, потому что разминуться было бы решительно невозможно — и, наконец, перевал не только не проходил по самой-самой вершине, но и не означал немедленного спуска вниз. Он оказался участком дороги между двумя настоящими горами, который то опускался, то поднимался, но всё это не очень круто.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)