Ивор

Старец надвинул капюшон плотнее и легонько тронул коня в направлении распахнутых ворот. Въехав внутрь крепости, он придержал жеребца, давая ему и себе привыкнуть к шуму, что наполнял до отказа заполненные улицы. Со всех сторон доносились нервные крики, скрип телег, шум металлических сапог стражников, что неслись к стенам, выстраивались в ряды, с лязгом усаживались у бойниц. В другом конце города виднелась дряхлая мельница, странник прекрасно знал, кто живет в ней и кем он был раньше. Прислушавшись, он пустил коня в объезд, минуя рассвирепевших возниц и торговцев, что обменивались бранными криками.

Старая уже ветхая мельница, была огорожена столь же избитым забором, деревянным больше похожим на редкий лесок из досок. В маленьком оконце виднелся тусклый свет, в углу можно было различить невысокого человека, с опущенной головой. Старец слез с коня и медленными шагами направился через двор к крошечной, ветхой дверце. Калитка протестующе взвизгнула от толчка. С верхнего этажа послышался шум, затем шаги. По лестнице спускался не молодого возраста человек, сухого телосложения с острым носом и орлиными глазами. Волосы с проседью ниспадали до плеч, на лбу была испещренная морщинами залысина.

— Ивор! Друг мой! – человек с распростертыми объятьями подбежал к старцу.

— Здравствуй Ариф сын Гота.

— Неужто ты решил вернуться. О Боги, как же ты постарел, а глаза… ты бы их видел, в них столько тоски, горя… — Ариф обошел гостя со всех сторон, после остановился и пристально всматривался в измученное, старческое лицо, — ты нужен людям, как никогда!

— А как же ты? Ариф Несокрушимый, повергший богиню смерти Диаспру. Тот, чье копье когда-то пробило грудь непобедимому Петуну. Где сейчас тот шальной взгляд, шутливые речи. В твоем голосе слышится горечь, и невероятно, но улавливается слабость. Почему ты отступился, почему не продолжил свои деяния. Твои руки… кажется они были длиннее, да и ты покрепче…

— Если бы мы не отступились, были ли люди такими как сейчас? Они живут, строят, развиваются, воюют… а тогда были мы, повергали чудищ, заевшихся богов, оберегали людей и чего бы они добились. Так бы и сопели в тряпочку. Ты тоже ушел, единственный маг из семи.

— На то были причины, Ариф. Вы так стремились к славе, власти…

— А ты не стремился?

— Но я никогда бы не поднял руку на брата!

— Это жизнь, мой друг. Они боролись за более уловливый пруд.

— Это мерзко, мне осточертело… — Ивор оборвал речь, прищурив глаза.

— О Боги, ты ранен. Сейчас, сейчас.

Ариф по-юношески быстро взобрался наверх. Там что-то упало, громыхнув так, что стены задрожали, а свеча, что мерно освещала угол комнаты, потухла.

Ивор: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)