Тебе мой друг, тебе

Тебе, мой лучший друг, тебе…

«Те, кто не поняли прошлого

Те, кто не поняли прошлого человечества в целом,

Те, кто не поняли своего прошлого в частности,

Те будут вынуждены его воспроизвести»

Эдмонд Уэллс «Теория относительного и абсолютного знания»

Когда-то у меня были длинные, густые и блестящие волосы. Конечно, они не были самыми красивыми и ухоженными на свете, и я, бывало, нет-нет, да и заглядывалась с интересом, а порой и с легкой завистью на обладательниц более роскошных шевелюр. Но мои, в отличие от их, — шикарных, лежащих волосок к волоску, словно с обложки глянцевого журнала, недостижимо далеких, — были родными и какими-то теплыми. В них можно было укутаться, как в старый, хранящий домашнее тепло, клетчатый плед. Они временами секлись, путались, иногда позволяли себе выпадать, и я даже, признаюсь, боялась и вовсе лишиться их. Но они были только мои, уникальные и неповторимые!


«Электропоезд Москва-Александров отправится с 3 пути!» — женский голос сотряс воздух Ярославского вокзала.

«Интересно, сколько же людей живет в том направлении? — думала я, переходя из вагона в вагон, готовящегося к отправлению поезда. — Куда все они едут так поздно? Зачем? Кто их ждет? А, быть может, никто не ждет вовсе? Только пустые стены дешевенькой съемной квартиры? Быть может, поэтому они и возвращаются так поздно. Потому, что их совсем никто не ждет?»

И как-то непонятно грустно и тоскливо становится от этой мысли, зябко как-то.

Присаживаюсь… Напротив меня — в меру упитанная тетка, на первый взгляд вполне довольная жизнью, жадно ест чебурек чрезмерной промасленности и немыслимых размеров.

«А может быть им и не надо, чтобы их ждали? Почему я вечно ровняю всех людей по себе? А они попросту другие? Им гораздо удобнее никого не любить и ни о ком не заботиться? И в этом ведь тоже есть здравый смысл — никто и никогда не сделает больно, не обманет, не предаст, не уйдет, в конце концов! Эгоизм? Самозащита? Жизненная трагедия?»

Мы всегда хотим перемен. Вот, казалось бы ,как хороша плавная, размеренная жизнь, когда знаешь, что там за поворотом, и идешь себе, не торопясь, не оглядываясь, не задумываясь… Вперед и вперед. Но, нет! Нас всегда тянет свернуть в какой-нибудь темный переулок, ступить на неизведанную тропинку, исследовать «не нашу улочку». Я любила свои волосы, восхищалась ими, лечила, заботилась. А потом взяла и обстригла!!! Я сделала это, руководствуясь, даже не женской, а какой-то своей странной необъяснимой логикой.

Было раннее утро 13 апреля 2008 года. Мое самое любимое время года — время пробуждения и время надежд, время предчувствия чего-то нового, непременно светлого и нежного. Время любви. Я шла, еще не привыкнув к новому состоянию, в эйфории, озираясь вокруг, а с макушки робко свисали только что обрезанные, короткие, словно у мальчишки, волосы.

Ты тогда, я помню, сказала: «Эх, и намучаешься ты с ними, подруга!»

Но разве я слышала? Тогда мне было интересно, ново, необычно. Казалось, все так легко — это ведь всего лишь стрижка.


«Следующая остановка – Москва-3»… «Неужели у железнодорожников так туго с фантазией? Ну, хорошо, пусть даже будет Москва-3.! Где же тогда Москва-2?»

Заходит человек с двумя большими сумками и хорошим, поставленным голосом начинает декларировать: «Фильмы на любой вкус, масса зарубежных и отечественных фильмов!»

«Вот, кстати, о голосе. Ты замечала когда-нибудь, что все продавцы в электричках говорят так, будто их предварительно заставили пройти курс сценической речи для поступления в РАТИ?!»

А человек тем времен подходит прямо ко мне.

— Девушка, не хотите фильм приобрести?

— С удовольствием, если у Вас есть «Чапаев» братьев Васильевых — не колеблясь, выдаю я.

Дело не в том, что я ценитель старых советских фильмов, просто название с одной из лекций засело в глубине моей памяти, и выбрало подходящий момент, чтобы выглянуть оттуда. Вовремя, однако. Выражение лица продавца описать практически невозможно, ибо от меня такого выбора он явно не ожидал. Смею предположить, попроси я, к примеру «Несгибаемый член — 5», причем обязательно в дубляже 1998 года, он удивился бы меньше. Мужчина помотал головой и задумчиво побрел дальше.

Тут же в проходе появился маленький мальчишка в грязной одежде и с пакетом в руках. Он заученно протараторил «сказку» про маму и еду. И медленно пошел с открытым пакетом. Мальчуган смотрел на меня в надежде получить часть моих скудных заработков. Разве обязана я делиться своими деньгами с непонятными дядями-тетями, на которых этот мальчик работает? Разве пустят его просить милостыню без так называемой «крыши»? И я не дала, вот только глаза отчего-то опустила…

С каждым днем я любила свою новую стрижку все больше и больше. С каждым днем она вела себя все капризнее и капризнее. Волосы отказывались укладываться, быстро пачкались, требовали слишком много внимания и заботы. Я терпела — брала в руки расческу, плойку, покупала баснословно дорогие укладочные средства, но они как будто смеялись надо мной. Ты видела мои мучения, и на правах лучшей подруги (уже не стеснялась в «эпитетах») называла мою прическу ужасной и вульгарной. Я в глубине души соглашалась, но продолжала настаивать на ее оригинальности. Нет, тогда я еще не хотела вернуть свои прежние волосы. Но часто вспоминала, как же было с ними легко и удобно, особенно, когда смотрела на твою аккуратно оформленную прическу.

Когда я все-таки решилась снова отрастить волосы, то поняла, что сроднилась с новой прической как с частичкой новой, незнакомой мне себя. Она попросту не отпускала меня. Стоило волосам дорасти до ушей, образ в зеркале начинал раздражать настолько, что я бежала в парикмахерскую. Я стала ее рабой и заложницей.


Куда-то исчезли все торговцы, попрошайки и даже тетка с чебуреком. Правда, напротив меня появилась молодая влюбленная пара. Странно, что они сели рядом со мной, когда в вагоне было столько свободных мест. Девушка, наигранно смущаясь, спросила парня: «А ты всегда будешь меня любить?» Он безапелляционно ответил: «Да!».

Сразу захотелось так гаденько, не гадко, а именно гаденько, сказать: «Конечно, будет. Первые года три. А потом ты придешь домой восьмого марта в новом пальто, а он не заметит, причем никого из вас троих: ни тебя, ни пальто, ни восьмое марта! И это, детка, в лучшем случае! Потому что его решительного «да» может хватить и всего-то недели на две, на три, а потом — «адиос, не поминайте лихом!» Влюбленные целовались, я ехидно делала ставки, а поезд незаметно миновал платформу «Северянин».

Постепенно я впала в депрессию. Я больше не могла ходить с короткими волосами, но никак не могла от них избавиться.

Я читала специальную литературу о том, как максимально быстро отрастить их, ходила к самым продвинутым косметологам, пользовалась народными средствами, но сила воли, раз от раза, подводила меня… Друзья уже отказывались обсуждать со мной тему волос, и только ты слушала мои постоянные завывания.

Однажды, когда волосы достигли критической длины — «До ушей», я стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Ты ходила по комнате. Уже несколько часов ты была глубоко в себе, явно что-то обдумывая. Я на несколько минут задумалась, и уже хотела сказать тебе, что в этот раз у меня точно все получится, что я смогу! Я повернулась — ты сидела у небольшого трюмо с ножницами в руках,, а на пол медленно падали твои, еще несколько секунд назад такие длинные и прекрасные волосы…


Мальчишка-попрошайка с пустым пакетом и заплаканными глазами шел, еле-еле передвигая ноги. Видимо, другие пассажиры тоже усомнились в его честности.

Я смотрела на него и думала: «Кто этот человек? Нет! Не он, а я! Ведь в душе я все та же девчонка, радующаяся пятирублевой «Аленке», втихаря плачущая над жалостливым фильмом, и все еще верящая в happy end. Циниками не становятся, ими рожаются!» — сделала я вывод.

Я встала, догнала мальчугана, сунула ему в руку смятый полтинник, улыбнулась на прощание влюбленной паре (а вдруг у них и правда — это навсегда?) и зашагала к выходу.

«Станция Лосиноостровская! По техническим причинам поезд дальше не пойдет!» — объявил машинист.

«Как же хорошо, что мне не надо

Дальше!»- чуть было не сказала я вслух.

Я иду по перрону, почти как подросток — в ярко фиолетовых сапогах без каблука, спортивной куртке и нелепой фиолетовой повязке, которая почему-то мне очень нравится. Весенний ветер дует мне в лицо, и, честное слово, в этом году он какой-то другой. Я улыбаюсь отъезжающей электричке, людям на платформе, и иду к турникетам. По дороге я быстрым движением руки снимаю свой смешной головной убор. По ветру развиваются мои уже практически длинные, как когда-то, волосы.

P.S. Конечно, не стоит и говорить, что речь о чем угодно кроме волос. О большой любви, проблеме выбора, силе воле, людском цинизме и чужих ошибках… А еще о том, что строить всегда гораздо сложнее, чем рушить, а надо ли? Здесь каждый решает сам. Но я даже не говорю, а кричу своё твердое — «Не стричь!» Почему? Да потому что!

И те люди, которых никто не ждет…Они не правы!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)