Журfuck 3

Перемеряю все, что можно, перекрашусь как клоунесса, устану и сяду рядом философствовать… А она нальет чаю с молоком, мед поставит на стол и сидит, глядит на меня не наглядится. А кто приходит к ней, она так и врет всем: «Дочка моя». Вот как меня любила, как мной восхищалась!

Правда, иногда на меня такая тоска и ревность нападала, что хоть с чердака бросайся. К ней захаживала еще и племянница ее мужа – Иришка. Она была на два года старше меня, ходила в музыкальную студию и мама у нее была швеей. Так у этой самой Иришки через день были новые платья. Вот заявится она к нам с тетей, сядет за наш стол, чай наш хлебает и рассказывает, что они там на своих музыкальных занятиях делают, какие песни поют, да какие танцы учат.

А я сижу и сгораю от ревности. Тетя ее так внимательно слушает, головой машет… Невыносимо это, делить с кем-то внимание благодарного слушателя.

Иринка уйдет восвояси и вроде тетя вся моя, пацаны-то весь день по улицам носятся, так, на обед заскочат, да снова лазать по каналам, а меня все сомнения терзают. Ну, просто не могу с собой справиться.

Подойду к зеркалу и, глядя на свое отражение, так ненароком спрашиваю: «Теть Алла, а кто красивее, я или Иришка?» Тетя руками всплеснет, со стула своего соскочит, обнимет меня и так тихонько на ушко шепчет: «Да ты что, Юлечка! Конечно, ты самая красивая девочка! Вон, у тебя какие глазки синие, щечки розовые, волосы длинные. Ты же, как актриса из кино!» У меня только по телу начнет разливаться приятное тепло, а она прижмет меня к себе и смеется сама, я злюсь на нее за этот смех и уже без стеснений так почти грубо спрашиваю: «А любите вы кого больше, меня или ее?» Тетя перестает смеяться и уже совершенно серьезно отвечает: «Конечно, тебя, ты же мне родная, у нас с тобой кровь общая, а Иришка мне не родственница…» Эти слова ставят вся на свое место, и я успокаиваюсь. Повторяя себе мысленно, что я самая красивая девочка на свете и что меня будут показывать в кино и что Максимка из нашей старшей группы на мне обязательно женится…

Так на протяжении всех десяти школьных лет я себе и шептала, как молитву, что я самая-самая, только имена мальчишек в контексте «женится» менялись.

Так выходило, что меня не интересовали обычные ребята. Моим избранником всякий раз становился самый-самый. Причем ничего особого предпринимать мне не приходилось. Как-то все случалось само собой.

В третьем классе моим собственным рыцарем стал мой сосед Сережка. На три класса старше, наглый и самоуверенный. Мама называла его не иначе как шпана и просила обходить стороной. Он рос без отца и был во всем самым главным: и в своей семье и на нашей улице и, как мне казалось, в школе.

Дрался он с каждым встречным. Для него не было различия: мальчишка-девчонка, махал кулаками и ногами без страха и жалости. Не знаю, почему он казался мне звездой. К нему было страшно подойти, но вместе с тем, всегда хотелось на него глазеть. Меня он считал малявкой и не обращал внимания до одного случая.

Как-то после школы за мной увязался Ленька, двоечник и второгодник из пятого класса, моя точилка для карандашей в виде ракеты, привезенная тетей из Румынии нравилась всем, но Леньке, она оказалась просто необходимой. Сначала он канючил, чтобы я ее ему подарила, потом предлагал меняться на все, что пожелаю, но, не встретив с моей стороны согласия, решил просто отобрать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)