Соавтор

Стоя в переполненном вагоне метро, Светлана нетерпеливо поглядывала на часы. Она, как всегда, торопилась к очередному ученику. Зарплаты преподавателя в университете не всегда хватало даже на то, чтобы просто свести концы с концами. Репетиторство же давало ей возможность иногда позволять себе маленькие радости типа новой книги или концерта любимого артиста. Правда, обычно ученики приходили к ней домой. И только к некоторым Светлана ездила сама. Но и стоимость одного часа занятий в этом случае была намного выше.

Впрочем, ей иногда даже нравилось иметь хотя бы одного «выездного» ученика. Появлялась возможность два-три раза в неделю ездить вечером из своего унылого «спального» района в центр города. (Именно там, в престижных домах, как правило, жили дети богатых родителей). Ведь после занятий можно было погулять в парке, постоять на набережной, посидеть в кафе. И уже в полупустом вагоне метро возвратиться в свою стандартную двухкомнатную малогабаритку…

Плотный поток пассажиров выплеснул Светлану в подземный переход. Там шла своя, ставшая уже привычной за годы независимости, жизнь. Бабушки торговали семечками и водкой, женщины помоложе – сигаретами или цветами. Хрипловато надрывался динамик в киоске звукозаписи. Низко склонив голову, сидел на раскладном стульчике нищий. Светлые, висящие грязными сосульками, волосы, недельная щетина на щеках, когда-то серый плащ с разнокалиберными пятнами непонятного цвета и происхождения, ноги в давно нечищеных ботинках, одна из которых неестественно выпрямлена, прислоненные к стене, вытертые не одной парой рук костыли. У его ног лежала помятая шляпа с мелкими купюрами и лист бумаги с надписью: «Люди добрые! Не дайте умереть от голода инвалиду-чернобыльцу».

Он сидел в этом переходе уже несколько месяцев, и Светлана поймала себя на мысли, что ни разу не видела его лица. И даже приблизительно не смогла бы назвать его возраст.

Люди вокруг спешили по своим делам. И большинству из них не было никакого дела до бабушек, киоска звукозаписи, цветов или инвалида-чернобыльца. Свои бы проблемы решить. Лишь изредка кто-нибудь на ходу бросал в шляпу потертую купюру, на которую в ближайшем магазине едва ли можно было купить коробок спичек. Нищий благодарно кивал головой. Светлана тоже, как обычно, прошла бы мимо, но вдруг идущий ей навстречу дорого, но безвкусно одетый мужчина с толстой желтой цепью, свисающей до половины груди, презрительно пробурчал:

— Сидят тут всякие. На водку, небось, сшибает, а инвалидом только прикидывается. Олень стрекопытый!

Нищий, резко подняв голову, посмотрел вслед удаляющемуся «хозяину» жизни. Потом, словно опомнившись, опять низко опустил ее.

Светлана даже остановилась, увидев выражение его глаз. Целая гамма противоречивых чувств в одно мгновение промелькнула в них. Гнев, смешанный с брезгливостью, тоска и какая-то душевная боль. Такие глаза в принципе не могли, не должны были принадлежать нищему, а уж тем более – пьянице.

Да и буквы на сером от въевшейся пыли листе бумаги у ног инвалида… Ровные, аккуратные, можно сказать, даже изящные. Десятки раз за последние три месяца пробегая мимо, Светлана просто не обращала на них внимания. Буквы и буквы. В век компьютеров, принтеров и ксероксов это не составляло проблемы. Но сейчас, присмотревшись, она поняла, что буквы написаны фломастером. Чьей-то твердой и умелой рукой.

Светлана достала из сумки кошелек, и крупная купюра накрыла в шляпе своих куда более мелких собратьев. Нищий опять поднял голову и ошеломленно посмотрел на молодую женщину. Светлана хотела что-то спросить, но, взглянув на часы, почти бегом устремилась к выходу их подземного перехода. Опаздывать она не любила. А с такими клиентами это могло оказаться себе дороже. Добрый десяток конкуренток с удовольствием занял бы неожиданно освободившееся место.

Занятия в этот вечер прошли абы как к нескрываемой радости пятнадцатилетнего отпрыска высокопоставленных родителей. Он и раньше-то не очень старался. А, видя состояние своей учительницы, и вовсе расслабился. Что, правда, не повлияло на оплату.

В последующие два дня этот случай в подземном переходе не выходил у Светланы из головы. Ну, не похож этот нищий на своих коллег по ремеслу. Что-то очень серьезное заставило его сидеть вечерами у выхода из метро. Вот только что? Она мысленно прокручивала всевозможные варианты, но ничего подходящего так и не придумала.

В следующий раз Светлана села в метро на пятнадцать минут раньше. Но, опять встретившись с инвалидом глазами, так ничего и не спросила. Молча положила в шляпу такую же крупную купюру и пошла к выходу. «Может он к тому же еще и немой», — убеждала себя Светлана, медленно бредя по осеннему проспекту к дому. «Да и кто я такая, что лезть к нему с вопросами!»

Отшумели новогодние праздники. Светлане оставалось еще шесть раз съездить к этому ученику. Вечерние поездки по три раза в неделю, конечно, выматывали, но заработанных денег вполне должно было хватить на нормальный отпуск на берегу теплого моря. И это, не смотря на то, что все это время, проходя привычной дорогой, Светлана каждый раз отдавала инвалиду-чернобыльцу одну и ту же купюру. Примерно равную одному американскому доллару по курсу национального банка.

Все это время они общались взглядами. Причем, Светлана готова было поспорить, что в последнее время боль в глазах нищего стала уступать место надежде. Вот только спорить было не с кем. Да и в своих умозаключениях Светлана была не очень уверена.

В один из дней Светлане показалось, что инвалид хотел ей что-то сказать, но в этот момент подбежала запыхавшаяся подруга.

— Светка, я нашла тебе еще одного ученика в этом же доме. Только в соседнем подъезде. Начнешь с ним заниматься с 1 февраля.

Светлана удивленно посмотрела на подругу, а та, увлекая ее к выходу, тараторила без умолку.

— Я понимаю, что тебе надоело по три раза в неделю ездить вечерами в центр. Что ты очень устаешь. Но здесь всего лишь два месяца. И только по два раза в неделю. Зато платят в час…

Подруга шепотом назвала цифру. Против такого аргумента Светлане действительно нечего было возразить.

Через день, выйдя из метро, Светлана машинально достала деньги и вдруг увидела, что на привычном месте никого нет. Не было инвалида-чернобыльца и через неделю. И через месяц. Он вообще больше не появился в подземном переходе.

Первое время Светлана по привычке пыталась строить какие-то версии, но потом перестала. К тому же, незаметно наступил долгожданный отпуск, и она уехала с подругой в Турцию, на один из недорогих курортов.

* * *

В повседневных заботах и проблемах прошло несколько лет. Практически ничего не изменилось в жизни Светланы. Все также она читала лекции в университете, а вечерами к ней приходили ученики, готовившиеся к поступлению в вузы. Свободного от зарабатывания денег времени оставалось совсем мало. И большую часть его приходилось тратить на домашние хлопоты. А в редкие минуты отдыха Светлана читала книги или смотрела телевизор.

Вот и в этот субботний вечер, удобно устроившись в любимом кресле, Светлана лениво переключала каналы, не зная на чем конкретно остановиться. На одном из российских каналов корреспондент брал интервью у ставшего популярным за последние два-три года писателя. Отвечая на очередной вопрос, писатель рассказывал о своей жизни.

— Когда по указанию президента закрыли нашу организацию «Гражданские инициативы», я остался без работы. Меня не брали на постоянную работу даже грузчиком. Моими рабочими местами стали рынок и подземный переход у станции метро в центре города. Днем удавалось что-то заработать на рынке, а вечером…

Интервью проходило в рабочем кабинете. Хозяин, стройный, высокий мужчина средних лет с длинными, тщательно расчесанными, светлыми волосами, собранными сзади в короткий хвост, был одет в элегантный темный костюм и сорочку, купленные явно в дорогом магазине. Да и убранство кабинета выглядело уж чересчур скромным, чтобы быть дешевым.

Нет возможности купить все книги, однако есть возможность скачать книги из интернета, чтобы почитать желаемое.

— …Мне нужны были деньги, чтобы закончить книгу и оформить туристическую поездку в Западную Европу. Мои друзья в Германии уже нашли солидное издательство и предварительно обо всем договорились. Нужно было только мое присутствие. Мне даже готовы были предоставить политическое убежище. Но у меня была единственная возможность выехать из страны – туристом. По-другому меня бы просто не выпустили.

«Хорошо, что хоть кому-то удается вырваться на свободу, — без намека на зависть подумала Светлана. – У меня так не получится». Она потянулась к пульту, чтобы переключить телевизор на другой канал, но в этот момент оператор показал крупным планом лицо писателя. Что-то отдаленно знакомое показалось Светлане в выражении его глаз. И она решила послушать еще немного.

А корреспондент как раз задал следующий вопрос.

— Скажите, а почему на первой странице каждой вашей книги всегда написано одно и то же: «Моему полноправному соавтору, обаятельной и доброй Светлане. Ее поддержка была очень для меня важна в самый сложный период моей жизни»? Это какой-то рекламный трюк?

— Я не хочу углубляться в эту тему. Это важно только для меня. И, может быть, для нее. Хотя, я почти уверен, она уже давно забыла обо мне. Все это сугубо личное. Я действительно очень благодарен этой женщине. И с удовольствием встретился бы с ней здесь. Если она смотрит эту передачу, то пусть непременно позвонит мне. А чтобы ей легче было вспомнить…

Писатель вопросительно посмотрел на журналиста. Тот, явно заинтригованный, молча кивнул. Хозяин кабинета взял фломастер и что-то написал на листе бумаги. Потом одним резким движением растрепал свои ухоженные волосы, низко опустил голову. И положил лист на пол возле ног, одна из которых почему-то оказалась сейчас неестественно выпрямленной.

Оператор показал лист бумаги крупным планом. Ровными, аккуратными буквами на нем было написано: «Люди добрые! Не дайте умереть от голода инвалиду-чернобыльцу». А в нижней части экрана появился номер его мобильного телефона.

Соавтор: 18 комментариев

  1. Наивно, просто, но слезу вышибает. Заставляет думать о чем-то светлом. Не могу я так писать. А жаль…

  2. Этот будущий писатель еще и отличный артист… Надо же было так сыграть нищего, чтобы человеку на несколько лет в душу запало?

  3. Ув. Gomeltschanin!
    Благодарим Вас за Ваше творчество. Сообщаем Вам, что Ваш текст номинирован на рассмотрение литературным жюри. Об итогах рассмотрения Вам обязательно будет сообщено дополнительно.
    С благодарностью и наилучшими, Председатель жюри

  4. Мне очень понравилось. Вот так вот делаешь доброе дело, и сам не подозреваешь, насколько кому-то нужен. Рассказ вселяет веру в справедливость, и в то, что всё не напрасно.
    Непонятно только, что делал в переходе метро человек с золотой цепью…?

  5. Ув. автор Gomeltschanin!
    Жюри внимательно рассмотрело Ваш рассказ и приняло решение поместить его в списки рекомендованных.
    С пожеланиями всего наилучшего, и особенно — новых творческих успехов! 🙂
    По поручению литжюри и от его имени, Председатель литжюри сайта ПРОру.ком Сергей Лузан,
    постоянный автор “Литературной газеты”, лауреат премии журнала “Крокодил” 2000 г., Лауреат премии журнала “Моя Москва” 1998, лауреат Конкурса шуток Премии Рунета 2007 и т.д. и т.п. и прочая и прочая

    Жюри отмечает следующие опечатки, которые было бы желательно исправить:
    «устремилась к выходу их подземного перехода» — «из»?
    «Может он к тому же» — пропущена запятая после «может»;
    «Да и кто я такая, что лезть к нему с вопросами!» — «чтобы», видимо;
    «не смотря на то» — «несмотря на»;
    «Светлана каждый раз отдавала инвалиду-чернобыльцу одну и ту же купюру» — автор сам читал, что написал. Жюри считает, что Светлана отдавала «купюру одного или того же достоинства» или просто «одинаковую» или «одного и того же номинала».

    «ноги в давно нечищеных ботинках, одна из которых неестественно выпрямлена» — боже, боже, боже мой… согласовывать надо грамотно. Жюри считает, что ботинок был ОДИН. Или Башмак — но всё равно — ОДИН.
    «Все также она читала лекции в университете» — «так же».
    «не зная*,* на чем конкретно остановиться» — не обособлен деепричастный оборот.
    «Что-то отдаленно знакомое показалось Светлане в выражении его глаз.» — литературно, yeh?..
    «Хотя, я почти уверен» лишние запятые

  6. Не плохо.Спасибо, уважаемому жюри.спасибо автору.С уважением и признательностью.Искренне ваши.Ворс и Собеседница.

  7. Мне думается, это лучшее из того, что нам рекомендовали. Но это, конечно, не рассказ, а, скорее, очерк. Да, нам бы заботы этой Светланы и того нищего.

  8. Я прочла с удовольствием. Теплый и добрый рассказ. С уважением. Алена. (wf0005)

  9. Героиня помогала нищему не за «артистические способности». За день можно встретить с десяток «просящих», обладающих подобными «талантами». «Знак беды» — виден.
    Мораль, конечно, на поверхности, но написано хорошо. Значит, найдены нужные слова.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)