Инвалид у подъезда

У дяди Жоры, нашего соседа по хрущёвскому дому, обеих ног не было совсем – инвалид войны. Он часто, да почти всегда, задумчиво сидел у дверей подъезда на своей низенькой деревянной коляске, почти дощечке с четырьмя маленькими колёсами, и курил, курил, не переставая. Его худое, очень смуглое лицо выражало полную отрешённость, как будто он витал в другом каком-то измерении, да и общаться с ним затруднительно – надо было либо сгибаться пополам, либо объясняться свысока, что уж никак не вязалось с его ветеранским обликом. Но стоило заговорить, и сразу же почувствовал, что это добрый, умный человек, общительный вполне. Его симпатичная жена, тётя Лиза, уже после войны родила трёх сыновей.

Дядя Жора, случалось, выпивал. Как-то раз супруга попросила занести домой его, уснувшего на своей коляске. Совсем он невесомый. Ещё для выездов была большая коляска с велосипедными колёсами. Хотя они и жили на первом этаже, её трудненько было заносить в квартиру, и инвалиду разрешили иметь свой небольшой сарайчик во дворе. Мы подружились из-за сарайчика. Я на стипендию студенческую купил мотороллер, совсем не думая, куда его буду ставить. Сначала к другу попросился, который в частном доме жил. Закатывал порой к себе в квартиру, в коридор – мы тоже жили на первом этаже. Но это всё не то, конечно. И дядя Жора, мои мытарства наблюдая, подзывает как-то:

– Ставь в мой сарай, – и ключ даёт отдельный.

Как я, студент, мог дядю Жору отблагодарить? Раз в месяц, опять же со стипендии, брал бутылку водки и отдавал ему – сначала он отказывался, смущался очень, но всё же я всучал свой магарыч. Обычно эта процедура проходила в его обыкновенном месте – у подъезда. Он брал бутылку и мгновенно, как у хорошего иллюзиониста, она куда-то исчезала с глаз. То ли под мышку помещал, то ли под себя пристраивал, и эта виртуозность поражала при вроде полной невозможности куда-то что-то скрыть – ведь это был всего лишь маленький, худой обрубок человека на небольшой доске.

Пристрастие к спиртному он щепетильно, очень тщательно скрывал, но в этом можно было видеть не то дешёвое, подчас комичное стремление завзятых алкоголиков «прилично» выглядеть, а проявление высокой, благородной силы духа, которая в неистовой борьбе с непоправимо изуродованной плотью не поддалась ей и существует уж в значительном отрыве от неё. Иногда для передачи моей арендной платы заходил к нему домой, в глаза бросалась, конечно, бедность, но очень чистоплотная, и дух взаимоуважения в семье. Тётя Лиза, смотрела на меня с немым укором, я даже попытался было обойтись без водки, зашёл с деньгами, но их не взяли ни дядя Жора, ни она.

Ещё он сапожничал. Очень быстро, дёшево, изящно даже чинил соседям обувь. Наверно, больше по ночам работал, ведь днём всегда дымилась папироса на его посту.

Да, сыновья родились, когда уже он без ног был. Братья Богдановы. Все трое пацаны отличные – красивые, смышлёные. Я подружился с Сашей, младшим, который больше всех похож был на отца. И почему-то только его все называли Богданчиком, по фамилии, а остальных – по именам. Поначалу к нему относился, как взрослый к мальчику – он помоложе лет на десять. Бывало, съезжу на заправку с ним на мотороллере, бывало и на речку. Он помогал мыть мотороллер, а то и вовсе сам помоет – всегда охотно и как следует. Быстро взрослел, вот уж смышлёный, ловкий и красивый парень. С отцом очень дружен; наверное, любимый самый сын. Отца боготворил, заботился всегда об инвалиде, особенно когда тот примет лишнего. Его военные истории, очень гордясь, мне пересказывал, перечислял серьёзные награды, которые дядя Жора почему-то никогда не надевал. В сарае-гараже хранился инвентарь сапожный, и Саша знал его прекрасно – наверно, помогал отцу.

Инвалид у подъезда: 4 комментария

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)