Крик сероватня

Старый дремучий лес на воложинских задворках Белой Руси. Он окружал когда-то звонкую колоколами, пропахшую парным молоком и испарениями самогоноварения деревню. Веселие Руси есть пити, да уж. Главное после этого занятия – не заснуть на пасеке.
Деревню спалили, люди громко выкрикивали молитвы в охваченной языками пламени бревенчатой церквушке, куда их загнали. Убегающих жителей расстреляли в спину из костореза и накрыли огнём из 50 мм легких миномётов. Пустые одноразовые укладки для мин из рейнметалловского сплава, брошенные впопыхах, так и не смогли полностью проржаветь и исчезнуть во времени.
Старый лес принял и похоронил деревеньку, которая потом вошла в список населённых пунктов неизвестной судьбы Воложинского района.
Молодая лесная поросль на месте бывшего жилья, превратилась в чащу, которая стала редеть и добирать мрачность, скрывая память человеческого присутствия.
Что это? Я уже встречался с клёпаными смолокурнями, а вот новая формация знакома только с дёгтем бальзамического линимента по Вишневскому. Представляю себе их весёлые лица, когда перед глазами вырисуется ступа из «Кин-дза-дза!»
Где же местные мололи свою муку? Ни один ветряк не сможет побороть безветрие внутри леса. Нашлось наследие панщины, стоило только пойти вдоль весело журчащего ручья. Останки скромной своими размерами водяной мельницы и запруды вызовут у кого-то не меньше вопросов, чем смолокурня.
Всё! Остатки нехитрого скарба в замшелых и засыпанных прелой листвой мурованных периметрах фундаментов в золе и прелости головешек пусть достаются археологам. Обвалившиеся колодцы достались несчастным копытным. Не хватало ещё удачи присоединиться к ним. Сгнившие срубы источников воды обвалились, присыпаны многолетними листопадами и представляют собой идеальную ловушку. Не везде из них грязь и мусор вытеснили воду, но следов немецкой отравы уже точно не осталось.
Эта деревня – последняя в моём списке. Переехав в украинские степи, я давно хотел завершить безнадёжное дело памяти. Теперь можно умывать руки. Успею ли записать скупые строки наблюдений? Сомневаюсь. Начиная с перестройки, всё время приходится заботиться о выживании. Теперь старость подбросила борьбу за жизнь. Даже политическая сила с таким названием появилась. Не на дорогу же с обрезом.
Люди старательно замуровывают от своих глаз такие места, как эта деревенька. Территориям наклеивают ярлыки заповедности, объявляют заказниками, охотничьими хозяйствами Военохота, пишут в средствах массовой информации про пропавших в глуши людей. Вот про нашедших самих себя никто не пишет.
Правильные лесные хозяйства с их противопожарными просеками, указателями и грозными плакатами находятся в стороне. Но горит, почему-то, там, а не здесь. Лихие люди тоже не торопятся сюда, разве что браконьеры. Самогонщиков давно распугали беспилотники минской фирмы.
Ух! Целая поляна опят! Как удержаться? Они покрывают не только бурелом, но и замшелую землю. Срежу одни грибные шляпки с упавшего ствола бывшего лесного великана. Стоп! Корни упавшего дерева сорвали бревенчатый накат землянки схрона. В яме видны углы ящиков и полных укладок для тех же самых 50 мм миномётных мин. Мины ставятся на боевой взвод только при срабатывании вышибного заряда. После выстрела эта мина становится настолько чувствительной, что ими даже запретили стрелять в сильный дождь, от которого они срабатывали прямо в стволе миномёта, а потом даже заменили сами миномёты образца 1936 года на другие. Пикраты, окислы взрывчатых веществ от многолетнего хранения, делают полные укладки мин к взводному миномёту смертельно опасными при попытке сдвига в сторону.

Крик сероватня: 13 комментариев

  1. Спасибо за этот рассказ. Прочёл запоем. Всё на месте и информативность и сравнения и формы и некая ступенчатость и мораль без навязывания, всё к месту и на своём месте. Не знаю как мэтры, я бы рекомендовал к рассмотрению на жюри. Дальнейших успехов!

  2. @ val_338122@mail.ru:
    @ Анна:

    Штоуждь

    Александр Касько

    Путь надежд, молчаливые дебри,
    Сверху – тайна набухших небес,
    В камышах – беспокойные вепри,
    Вдоль озёр и болот дремлет лес.

    Вопль удода в измученном сердце,
    Боль водой родника утолю,
    Голос крови впитал килогерцы,
    Сероватня кричащим люблю.

    Заплутал, заблудился в чужбине,
    Покосившийся крест, как упрёк,
    Утопая в словесной трясине,
    Что-то мерзкое мерзким изрёк.

    Очищение правит душою,
    В деревянной церквушке есть Бог,
    Без сомнений приду к аналою,
    Исповедник глуши очень строг.

    Суд людской, раздувающий пламя,
    За спиною — повсюду глаза.
    Мой наряд осуждён стариками,
    Жжёт притворная с виду слеза.

    Разверну на двухрядке подросткам
    Черноморскую жаркую грусть.
    Беспричинным припудрена лоском
    Слов чужих окаянная суть.

    Росы смоют мой след надоевший,
    Наваждением скроюсь вдали.
    Нет прощенья чужбину согревшим.
    Нет прекраснее детства земли!

    © Copyright: Александр Касько, 2015
    Свидетельство о публикации №215060400133

  3. @ Александр Касько:
    Сколько душевной боли в этом прекрасном стихотворении, особенно в двух последних строчках! Почему—то правда всегда печальна, не то, что разухабистая ложь…

  4. @ Анна:
    Спасибо, Анна, за теплые слова. Здесь на сайте это стихотворение прошло как-то без комментариев и обсуждения с двумя пятёрками.

  5. @ Светлана Тишкова:
    Спасибо, Светлана, за то, что воспринимаете мою прозу. Мои стихи сейчас не решаюсь публиковать. Выплёскиваю в них лишние эмоции от существования. Стихи без эмоций повседневности не бывают. А повседневность оставляет желать лучшего. На лучшее постоянно надеюсь и сохраняю уверенность в нём. Стараюсь помнить только хорошее. От этого становится легче.

  6. Глубокое произведение. Кто-то, возможно, переосмыслит и изменит свою жизнь, когда прочтет . Спасибо Вам, Александр!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)