Попутчицы

Г. Антюфеев.

Попутчицы

Дорожная  зарисовка

Войдя  в  вагон, заняв  свободное  место  у  окна, я  вытащил  из  сумки  и  поставил  на  столик  минералку, которую  неизменно  беру  в  дорогу, рядом  положил  парочку  беляшей, удобно  умостился  и  стал  рассматривать  людей, снующих  по  проходу. По  лицам  всегда  стараюсь  определить  приятного  попутчика, ведь  от  этого  зависит, какой  будет  поездка:  длинной  и  нудной  или  скоротечной  и  занимательной. Поэтому  с  удовольствием  ответил «Свободно»  на  вопрос: «Занято?», прозвучавший  из  уст  худощавой  старушки. Не  успела  соседка  устроиться, как  появилась  ещё  одна  с  тем  же  вопросом  и  заняла  место  возле  неё. По  тому, как  они  были  одеты, угадывалось, что  первая  из  них  горожанка, а  вторая – сельчанка.

Состав  качнулся, жёлтое  здание  вокзала  поплыло  назад. Поезд, набирая  скорость, задорно  застучал  по  стыкам  рельсов… Громко  грохоча, пронёсся  по  мосту  над  речушкой  Доброй  и  заспешил  дальше.

За  окнами  простирались  бескрайние  степи  с  пологими  склонами, оврагами, балками, разбросанными  то  там, то  сям  куртинами⃰  деревьев. На  начинающей  жухнуть  осенней  буростью  траве  бродило  стадо  бурёнок. В  отдалении   от  стада, на  пригорке, грелся  пастух. Подле  него  бегала  собачонка.

« Ходють, пасутся, родимые,- произнесла  сельчанка. – Я  ить  с  ними, почитай, всю  жизнь  провела.

Во  время  войны  эвакуировали  скот. Подошли  к  Дону, а  там  миру-у… подвод… машин… Дождалися  своей  очереди, погрузили  коз  с  овцами  на  паром, что  тогда  по  канату  ходил, а  быков  с  коровами  вплавь  пустили. Они  плывут, а  мы  рядом – на  лодках… Переправили  и  погнали  дальше – ажнык  в  Камышин. А  жарища    стояла – несусветная. В  Камышине  сдали  скотинку, получили  справки  и – по  домам. Пока  обратно  шли – узнали, что  наши  места  немец  занял. Остановилась  я  у  родни, в  Рахинке, что  раскинулась  на  берегу  Волги  супротив  Сталинграда».

Бабуля  помолчала  немного, переживая, видимо, прошлое, и  продолжила: «Окопы  роем, а  фашисты  налетят  и  давай  измываться  над  нами. Бочки  пустые  сбрасывали, а  те  так  гудуть – жуть  берёть. Шмякнутся  оземь, прыгают  и  звякают  противно. Хоронимся  в  окопах  да  в  щелях – голову  боимся  высунуть… Улетят  самолёты – тихо  станет, и  только  слыхать, как  листовки  шуршат: шурх-шурх, шурх-шурх… Всё  сдаваться  призывали. Листовка – пропуск… Потом  и  нас, и  город  зачали  по-настоящему  бомбить. Так  бомбили, так  бомбили!… Особенно  Сталинград. Днём  и  ночью. Дюже  страшно  было…

А  когда  вражину  прогнали, вернулась  в  колхоз, к  своим  коровушкам.

Попутчицы: 1 комментарий

  1. Хорошо написано. Автор-умный и добрый человек. Приятно звучит мелодия деревенского говора. Что касается ужасов войны, то такое ни забыть, ни простить невозможно. Никогда. Спасибо за память.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)