ЖИЗНЬ И ЛЮБОВЬ ДОКТОРА КАЗАКОВОЙ.

-Я все понимаю, простите, не вытерпела… Руки до сих пор дрожат… Операция была тяжелая… Почти шесть часов. Выйти на улицу уже не было сил. Прости.
-Ира, а он как? Безнадежен?-с участие спросил Борис Анатольевич.
-Борька, не гневи Бога. Ты, что хочешь сказать – я зря за его жизнь билась со смертью шесть часов… Он просто обязан выжить.
-Пока такие есть, хирурги никогда без работы не останутся. Там мать его в коридоре сидит. Сама еле дышит, за сердце хватается. Со мной говорить не хочет. Сходила бы, успокоила… У тебя лучше получится. И не кури больше в кабинете! Указ, — и Борис Анатольевич многозначительно погрозил ей пальцем.
-Да я не в затяжку и в окно, — устало улыбнувшись, попыталась отшутиться Ирина. – А к матери Карелова я сейчас выйду… Пять минут дай, я еще от операции не отошла.
-Поговоришь и домой?- спросил Борис.
-Нет, у меня сегодня ночное дежурство. Борис, ты как-то обещал отпустить меня в отпуск на неделю, — между прочим сказала она, подойдя к зеркалу на стене, поправила коротко стриженные под мальчика волосы, улыбнулась своему отражению и вышла в холл.
Борис посторонился, пропустив ее вперед:
-Ириша, ну какой отпуск, сама подумай, ты самый лучший хирург, кем я тебя заменю? Симочкиным, что ли? Да я ему даже аппендицит резать не могу доверить… Пожалей, а?
-Ты хочешь, чтобы я здесь где-нибудь упала, как загнанная лошадь?- Ирина посмотрела в упор на Бориса Анатольевича.-А еще лучше, ты меня пристрели…
-Пожалей меня, душечка, — простонал он. –Хочешь я перед тобой на колени упаду? Ну что ты будешь делать в отпуске? У тебя никого нет, ты от тоски позеленеешь… Ты же одна, как перст. Сын на Дальнем Востоке… Вот когда в отпуск приедет, тогда и отпущу, — хитро улыбнулся Борис Анатольевич.
-Нет, это какое-то крепостное право! А то, что одна, это не твое дело, Борис, — возмутилась Ирина. –В глушь, в Саратов… Куда угодно, устала я, понимаешь, устала. Сколько лет я без отпуска, тебе напомнить…
-Не надо, без напоминаний помню… Но ты же врач, ты должна…
-Я знаю, что должна. Отпуск прошу на неделю, а не за последние шесть лет… Только неделю!
-И когда? – спросил Борис Анатольевич. – Только не говори, что завтра.
-Это не я сказала, а ты… Вот именно с завтрашнего дня, — улыбнулась Ирина.- Борис, ты же сам был хорошим хирургом, что мешает…
-Милая моя, ты забыла, я после смерти Полянского больше не могу… Поэтому я здесь, а не в операционной… Я за Симочкина боюсь…
-Зря ты так считаешь, что он ничего не может… Ладно, я пошла, поговорю с матерью Карелова, — Ирина Алексеевна вышла из кабинета. Борис еще минуту постоял, а потом закрыл дверь и быстро юркнул в сестринскую.
Ирина прошла по больничному коридору и остановилась перед скамейкой у дверей в реанимацию. На скамейке сидела сухонькая не большого роста пожилая женщина, по крайне мере так показалось ей, обхватив голову руками, тихо раскачивалась и причитала:
-Максим, Максимушка, что же ты наделал… Зачем ты так… Сыночек… Ты у меня один остался…
-Простите, вы мама Максима Карелова? – почти шепотом спросила Ирина.
-Да… — тихо ответила женщина, а потом вдруг всполошилась: — Что… Что с ним… Он… умер? – одними губами, без звука произнесла женщина, а потом испугавшись, что об этом только подумать посмела, закрыла ладошкой рот. Она закрыла глаза, а из-под опущенных век вдруг скатились две слезинки и застыли на щеках. Женщина сильнее прижала ладонь к губам, будто боялась, что сейчас из горла вырвется крик…
-Не надо так отчиваться… Он сейчас еще спит… У него искусственная кома… Операция была очень сложная, но он просто обязан не только выжить, но жить долго и счастливо, — Ирина погладила пожилую женщину по плечу.
Услышав это, та открыла глаза, но больше ничего не успела сказать и тихо стала сползать по стенке. Ирина схватила ее руку и быстро нащупала пульс, которые с каждым ударом сердца становился все слабее и слабее. Через минуту пожилую женщину уже везли в отделение кардиологии…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)