Лиза и Лакмус

Лиза заболела… Она, конечно, болела и раньше: то уши чесались от сладкого, то лапу поранила зимой об наст, а где-то год назад мы поняли, что она стала видеть совсем плохо. Но все это были мелочи, мелочи…, а вот на этот раз, кажется, все очень серьезно. Она не ест, она почти не ходит, а если и пытается идти, то тычется носом в стены или заходит в угол и стоит там, низко-низко опустив плюшевую морду.

Лиза – «шоколадный» шнуровой пудель. Смешная, немного безалаберная, вечно нечесаная и не стриженая красавица, Вовкина любимица, мой преданный дружочек. Плохо еще и то, что мы точно не знаем, сколько Лизе лет. Лиза – найденыш. Я привела ее к нам домой лет пять назад, в апреле. В том году весна была поздняя, затяжная, и в конце апреля на улице и дома было холодно и противно. Как-то вечером мы с Вовкой поужинали рано и решили, что будем целый вечер бездельничать. Я уткнулась в книжку, он засел за компьютер. Вдруг, я услышала, что где-то надсадно, не прекращая, лает собака. Ненадолго она замолкала, а затем лай возобновлялся вновь, как казалось, с удвоенной силой. Я спросила у Вовки:

—  Слышишь, собака плачет?

— Мам, ну какая собака? Почему сразу плачет? Ну чё ты выдумываешь опять? — откликнулся он, не отрывая глаз от монитора. Я замолчала, прислушиваясь. Точно, лай, вернее даже плач, слышен совсем близко. Я отбросила книжку и спрыгнула с дивана.

«Ты, как хочешь, а я пойду, посмотрю. И если там собака, несчастная, то я приведу ее к нам!» Собаку я нашла в нашем подъезде, она лежала на картонке, которую, видимо, положил кто-то из соседей. Красивый, тщательно выстриженный, коричневый пудель уже не лаял и не скулил, а только крупная дрожь нет-нет, да и пробегала по спинке. На меня внимания она как будто и не обращала. «Эй, собака! Пойдем со мной?»- сказала я почему-то шепотом. Пуделюшка подняла голову, посмотрела на меня несколько секунд, и несмело пошла за мной. Остаток того вечера мы с Вовкой кормили, отогревали, отмывали, утешали нашу «находку». Помню, мы поторопились ее сразу искупать, и она долго не могла согреться. И тогда Вовка закутал ее в свое одеяло, так что торчала одна голова, взял на руки и долго сидел с ней, время, от времени наклоняясь к курчавому уху и шепча что-то глупое и ласковое.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)