Сядь в другой поезд

Повседневная жизнь скучна по определению. День за днём, день за днём… Ежедневно повторяющаяся дребедень.
Что же делаешь ты? Тянешь лямку и некогда взглянуть в небо. Глаза опущены долу. Придавлен обязаловкой, повязан. И белее всего близкими людьми. Уж они-то изучили все твои «больные места» и навострили свои иглы, специально предназначенные для втыкания в эти места. Улучают моменты. Плюнуть бы, уйти… как Лев Толстой, как… ну не важно.

Примерно так рассуждал Феликс, едучи ранним утром на своём «фокусе» к железнодорожному вокзалу. Куда он собрался? А не всё ли равно. Поиск клиентов, сбыт товаров, договоры, переговоры, хренотень, короче. А жизнь уходит.
Форд он поставил на платную стоянку. Билет туда и обратно лежал у него в паспорте, а паспорт в куртке. В руках у него был лишь «дипломат», где находилось всё необходимое на сутки: электробритва, плоская бутылка коньяка «Прасковейский», пакет изюма, шоколад, ну и деловые бумаги, разумеется.
Феликс предпочитал расслабиться в поезде, чем напрягаться в машине. Поезда ходят быстро, за сутки можно хоть до Москвы доехать, хоть до ближнего зарубежья. Если дальше, тогда самолётом. Но ему далеко не надо. Туда-обратно, оформил, получил, передал, и опять туда-обратно, получил, передал, оформил… Обыдень.

Феликс шел по привокзальной площади, в центре которой, как заведено, машины и бомбилы при них. По окружности, такой аккуратной скобочкой палисадники с деревцами. Минуя последнее деревце, он потянул за листик, низко трепещущий легким ветерком. Сорвал. Что за дерево? Бог знает. Его познания биологии не распространялись дальше полузабытой школьной программы. Поэтому он мог отличить клён от берёзы, или дуб от ивы, не более. Но ясень не смог бы различить, хотя это как раз был лист ясеня. Он не знал этого, да и зачем знать. Известная поговорка решает.
Феликс поднёс листик к лицу, зачем-то понюхал. Весной отдает.
Он вошел в здание вокзала, высокое, полупустое, гулкое. Взглянул на табло: его поезд прибывал через двадцать пять минут на четвёртый путь второй платформы. Он присел. Почти все кресла свободны, только какая-то девушка невдалеке баловалась мобильником. Из него слышались попсовые мелодии. Одна показалась Феликсу очень знакомой.

Марыля, польская певица, жива, поди, ещё старушка… А может… Нет, вроде выступает ещё. Классная песенка, кстати… «Сядь в другой поезд, будь ты как ветер…» Девушка переключила на другую песню. Дикарка с техникой в руках.
Ну, а ты не дикарь? – подумалось ему. — Хуже дикаря. У того вся жизнь наполнена смыслом, борьбой, страхами и сомнениями. Он научился выживать самостоятельно. А ты, Феликс, на всём готовом живёшь, без смысла, без сомнений, без особой борьбы. Одно на уме… бабло! Не хочется даже произносить. «За деньги можно купить всё!» — кредо америкосов, которое сейчас заклинило мозг у многих. И твой, Феликс, в том числе.

Девчонка опять попала на ту песенку: «…и не заботься ты о билете, листик зелёный зажми ты в ладони…». Феликс помял зелёный лист, который ещё держал в руке. А может, действительно? Зелёный лист – это знак.
«Глупый, — как бы говорило ему Ego, — доверься случаю. Знаки судьбы выпадают не часто. Встань и иди. Сказано же. И слово было, и ты его услышал, действуй!»
« Нет, невозможно, — AlterEgo склоняло его в другую сторону, — что за ребячество, детский сад. Ты взрослый оболтус, без семьи, без особых забот, зато с квартирой, машиной и девушкой для интимных встреч и даже болтовни. У тебя есть приятели, с которыми можно потусоваться и денег занять в случае чего. Так чего тебе ещё надо?»
Сколько раз такие разговоры каждый из нас внутренне произносил самому себе и ни на что не решался.
Феликс открыл дипломат, взял бутылочку, отвинтил пробку и отхлебнул коньяк. «Прасковейский» жидким огоньком затекал в кровь.

Сядь в другой поезд: 8 комментариев

  1. Интересный рассказ .
    Вспомнила стих , чем-то созвучный :

    ИЗ ПРОКЛЯТОГО ПРОШЛОГО
    Ни одной я женщины не имел
    И не ведал, когда найду.
    Это было на озере Селигер
    В 35-м году.

    Тиховодная гладь, байдарка и прочее…
    Впрочем, молодость хуже, чем старость.
    А была очень умная лунная ночь,
    Но дураку досталась.

    Эта ночь сочетала прохладу и зной.
    Тишь, безлюдье, в байдарочном ложе я,
    И чудесная девушка вместе со мной,
    Изумительная, хорошая.

    А вокруг никого, кто б меня был сильней,
    Кто бы девушку мог увести,
    И я знал, что очень нравился ей,
    Потому что умел грести.

    А грести очень я хорошо умел,
    Но не ведал, что счастье так просто.
    А весло ощутило песчаную мель
    И необитаемый остров.

    Эта ночь не моя, эта ночь его —
    Того острова, где был привал.
    А вокруг никого, а я ничего:
    Даже и не поцеловал.

    И такие хорошие звезды висят!..
    Вместе с девушкой на берегу я,
    Мне хотелось облапить ее и взять,
    Незабвенную, дорогую…

    Мне бы лучше не видеть ночью ее,
    А бродить одному по болотам.
    А вокруг никого, а я ничего, —
    Вот каким я был идиотом.

    Николай Глазков . 1945

  2. Да, Лала, стих отличный, просто великолепный стих. Другие времена были, другие нравы. Но чувства, страсти всё те же. Человек только приближается к откровениям своих чувств.

  3. Читаючи (хотя и не едучи) рассказ ваш в стиле ню-реализма,я невольно прониклась к Феликсу:да,
    хренотень изрядно отравляет восприятие прекрасного.Презерватив с усиками-безусловно важная деталь в повествовании.И только из любви к сексу предложила бы другое название:»Дурдом на колесах».

  4. Ню-реализм — прелестно!
    С вашим названием не могу не согласиться, хотя не «Дурдом», а другой дом на колёсах. А почему бы и нет? «Парфюмер» смотрели, там есть потрясная сцена.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)