В поисках избеца (Из серии «Соловей и три богатыря»)

Когда Алешка приперся ко мне, да еще с вопросами про мою двоюродную тетку, я удивился.

Мы с ним к тому времени года два уже, как не виделись. Аккурат с тех пор, как маленький Горыныч убежал жить свободной вольной жизнью. Наша четверка тогда совсем распалась, у каждого, кроме меня, дело нашлось. Алешка профессорствовать начал, специалистом по редким и реликтовым животным себя обозвал. Добрыня в футбол ударился, два года подряд лучшим защитником становился. Сломал семнадцать ног и получил двадцать две красные карточки. Ему сам князь Владимир Красно Солнышко за это голову отсечь велел. Но потом протрезвел и, как богатыря Земли Русской, помиловал. Илья — тот сплавной конторой заведовал. А я, как самый никчемный — поскольку Муромец при знакомстве у Девяти дубов на речке Смородинке выбил мне все зубы и глаз, сидел дома, нянькался с детьми, которых мне время от времени подбрасывали соседи — на время отпусков.

Нет, по двое мы виделись частенько. Я несколько раз хаживал на матчи Никитича и потом, после игры, в раздевалке, поздравлял его с очередной удачно сломанной ногой. А Илюха хотя бы раз в месяц заглядывал ко мне, чтобы испить моей бражки. Очень он ее уважал. И несколько раз в межсезонье, когда у Никитича не было игр и сборов, мы собирались и соображали на троих.

Да и с Алешкой они, я слыхал, в первое время, на троих соображали, по старой памяти выясняя, кто из них есть славнейший богатырь Земли Русской. Но однажды Илья стукнул Алешке в ухо, оторвал кусок бороды и разбил нос. Добрыня, конечно, пытался их разнять, но не дотянулся — по пути его лицо встретило салат оливье, в нем он и заснул. Попович после такого казуса видеться с ними перестал, да и вообще пить завязал, поскольку негоже виднейшему специалисту по редким и реликтовым животным являться пред студенческой аудиторией с синим ухом, распухшим носом и оборванной бородой.

В общем, разошлись пути-дорожки. Особенно Алешкины — с нашими.

Тем более я удивился, когда раздался стук в дверь и на пороге явился Попович.

Я как раз снимал третью пробу с четвертой кадки бражки. И чуть не поперхнулся. Но взял себя в руки и даже братину ему протянул — чтобы он горло с дороги промочил. Алешка пить отказался, уселся за стол и строго спросил:

— У тебя есть двоюродная тетка, которая в лесу живет?

У меня была только одна двоюродная тетка, и ему не было нужды уточнять, где она живет. Тетка была подлая и гадкая, подлее и гаже даже, чем я по молодости лет. И я ее не любил, потому что в свое время она сделал мне много пакостей. Помню, когда был совсем еще желторотым, она дала мне ко Дню Рождения скатерть-самобранку, рассказав про нее всяких чудесных сказок. Я принес эту скатерть домой, предвкушая, как на следующий день раскрою ее перед гостями, и она выдаст нам и торты, и пирожные с мороженным, и конфеты шоколадные. Только скатерть-самобранка сама вечером раскрылась, собрала все, что было в моей избе съестного — от омаров-лобстеров и коньяка французского «Наполеон» до сухарей, что я насушил на черный день, скаталась в маленький клубок и укатилась в неизвестном направлении. День Рождения пришлось отменять, потому что, кроме тараканов, кушать в доме было нечего.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)