Баварский диалект

Фима Гольдин стал сиротой в восемь лет. В тот год на Черниговщине внезапно вспыхнула эпидемия брюшного тифа. Очаг заболевания на удивление быстро локализовали, а потом и ликвидировали, но его родителям это было уже безразлично. Страшная болезнь погубила их буквально в считанные дни, а чудом не заразившегося Фиму забрал к себе мамин двоюродный брат. Так мальчик впервые оказался в Гомеле.

Собственно, отец с матерью назвали его Хаимом, что в переводе с иврита означает «жизнь». Но то, что было вполне естественным в маленьком украинском городке, почти две трети населения которого составляли евреи, оказалось совсем не таким в Гомеле. Который хоть и считался «еврейским» городом, но… В общем, дядя решил, что имя Ефим не будет так резать слух местным обывателям православного или католического вероисповедания. Конечно, это не Иван, Василий или Казимир, но не крестить же его, в самом деле, насильно.

Сам дядя Тадик (от польского Тадэуш) уже второй десяток лет регулярно посещал костел на Румянцевской, хотя дома все говорили в основном на идиш. В отсутствие чужих ушей, разумеется.

Вся семья жила на втором этаже, а на первом располагался небольшой продуктовый магазин, который маленький Фима очень скоро зачислил в разряд своих злейших врагов. Ибо в его ежедневные обязанности входило мыть там пол рано утром (перед открытием) и поздно вечером, убирать мусор, протирать стекла. И даже раз в неделю смазывать дверные петли, чтобы не скрипели.

Когда он немного подрос, к уже имевшемуся перечню добавилась разгрузка товара, уборка прилегающей территории, а также поддержание в должном порядке маленького садика, посаженного во дворе. А сын хозяина, на два года старше Фимы, в это время учился в городском реальном училище. Готовился со временем достойно заменить отца в семейном бизнесе.

Но тут грянула Первая мировая… И шагать бы наследнику на русско-германский фронт, однако пан Тадэуш заранее подстраховался. Еще оформляя опеку над сиротой, он приписал Ефиму три года. Так что в действующую армию забрили «старшего».

Через несколько месяцев во время наступления Фима был легко контужен и попал в плен. Два года он отработал подсобным рабочим на шахте, на всю жизнь основательно испортив себе легкие, а в начале 1917-го оказался у бауэра, жившего среди своих полей километрах в семидесяти от Мюнхена.

Его статус военнопленного от подобной рокировки никак не изменился, однако жизнь на крестьянском подворье текла по своим законам. С одной стороны он был дармовым и юридически абсолютно бесправным работником, а с другой – старшим после хозяина мужчиной в доме. И последнее в пределах отдельно взятого крестьянского хозяйства в Баварии тех лет существенно перевешивало все остальное.

Работал, ел и спал Ефим наравне с остальными членами семьи, а когда хозяин отлучался по торговым или иным делам на несколько дней, то за старшего в доме оставлял его. Причем жена герра Шульца, дочь – ровесница Фимы и тем более сын, который был реально его на три года младше, а по документам – так на все шесть, относились к этому совершенно спокойно. Понятно, что пленный русский своей кратковременной властью никогда не злоупотреблял, но его самолюбию это льстило.

Об октябрьском перевороте в России Гольдин узнал от возвратившегося из очередной поездки хозяина.

Баварский диалект: 5 комментариев

  1. На этом материале можно столько классных рассказов сделать! Я б еще и сценарий для мультика написал. Используйте его!

  2. Я бы не только для мультика. И не только на базе этого рассказа. Но кому я нужен со своими…

  3. Хорошим языком написано, грамотно и действительно много материала для повести. Но автору виднее…

    С уважением, Зайдель Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)