Шашлык и Канавин

Роберт Кузьмов

Рассказ из недавнего прошлого (?)

Шашлык и Канавин

В так называемом нынешними остроумцами обезьяннике сидел один только человек – парень лет двадцати в ветровке и джинсах. Он, собственно, не сидел, а лежал на дощатых нарах, накинув ноги в обшарпанных кроссовках одну на другую и подсунув обе руки под затылок. Лицо его, пожалуй, даже и весьма красивое портила какая-то неуютность, неуспокоенность; взгляд, осмысленный и цепкий, постоянно перемещался из одной точки в другую, не останавливаясь ни на чём более минуты — и из этого образовывалось впечатление мечущейся беззащитной обречённости.

В конце  коридора послышался шум, голоса.

— Вот принимай пополнение, приходуй: «сдал – принял».

— Знакомая личность, видывал на помойках. Но он, вроде, смирный. За что ты его, Петрович?

— Смирный, смирный, а вот забузил. Видно, перепало — боярышником подлечился или ещё чем. Обзывается, милицию не уважает.

— Ну-у… Что ж ты, брателло? – милицию уважать надо. «Моя милиция меня бережёт».

Сиплый глухой голос:

— Тебя, может, и бережёт, а нашего брата не милует; не по морде, так в поддых.

— Да ты что, старый? – я к тебе хоть прикоснулся?

— Ты – нет. Извиняюсь. Да ментов и кроме тебя довольно.  А заступников у нас нету.

— Ну ладно, разговорился, цицерон. Заступников ему. Вы большей частью лодыри да пропойцы, да ещё не на руках ли вас носить… Фамилия?

— Каави.

— Не слышу. Как? Бубнишь…

— Канавин…

— И куда ты его?

— Куда? У нас тут не гостиница, нумеров люкс нетути. В обезьянник, стало быть. Сидит там один, этот второй будет. Места хватит.

Шаги. Подошли милиционер и новый сиделец. Милиционер отпер клетку.

— Лежишь, вьюнош? О мироздании, небось, размышляешь. Вот партнёра тебе привёл. На-пару будете теперь философствовать. Мир беседе, — милиционер запер за «партнёром» дверь, ушёл.

Вошедший, пожилой мужчина в рыжем пальто с надорванным карманом и в каком-то допотопном картузе, стоял посреди камеры. Возраст его невозможно было определить: могло ему быть лет пятьдесят, а могло быть и все семьдесят. Уловить взгляд тоже было невозможно; как все бомжи, старик глядел в никуда. Выражение лица, заросшего ржавой седеющей щетиной, также не угадывалось… да и было ли.

Парень бросил на вошедшего свой беспокойный взгляд, выдернул из-под головы руку и махнул ею на нары у противоположной стены:

— Давай туда, дедан. Туда, туда. А то вшей тут натрясёшь. Не хватало.

— Завял бы лучше, молокосос, — глухо, без выражения пробубнил старик и направился к указанному месту, а, впрочем, больше и некуда было.

Парень резко вскинулся, спустил ноги на пол, и вот только теперь, кажется, впервые взгляд его зафиксировался – он уставил сверкнувшие глаза в рыжее пальто стоявшего к нему спиной старика.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)