Странная птица Чаурлин

Чем ближе птица Чаурлин подлетала к своему балкону, тем больше ей казалось, что она уже превратилась в женщину, сейчас упадет на землю и разобьется. А ведь до наступления рассвета еще оставалось два часа. Но, как мы уже знаем, чувство времени было ею утрачено во время беседы с соколом. Ощущение скорого падения усилилось после того, как она никак не откликнулась на крик о помощи больной несчастной вороны, которую вот-вот заклюют. Но она была уверена, что ничем помочь ей не может. Достаточно уже она вмешивалась в ночную жизнь животных. А сейчас ее, возможно, уже ищет муж, звонит во все морги и больницы. Никак не может понять, куда же делась жена, уснувшая рядом с ним в его объятиях. Другая альтернатива – не намного лучше, она во время полета возвращается в свой женский облик, и тут же вдребезги разбивается. Краем птичьего глаза она увидела своего друга, сокола Леонида. Нет никаких сомнений, что он поможет бедняжке, ведь он нередко возмущался этим ужасным свойством ворон – добивать и съедать больных сородичей. Может быть, он увидит, как она разбивается, но ведь это уже будет не птица Чаурлин, а какая-то незнакомая женщина. В нескольких сантиметрах от своего балкона, у нее уже была полная уверенность, что она падает, а не летит. Однако, приземлилась она на свой балкон все-таки в облике птице. Но уже через две минуты там стояла плачущая женщина в ночной рубашке. Обиженный домовой уже полчаса как спал, и она могла простоять так еще долго. Но снова вмешалась судьба. Громко залаял пес их соседей по лестничной площадке. Он тосковал о своем, уехавшем в командировку, хозяине. Хорошее отношение матери и жены последнего не уменьшали вселенскую тоску добермана. Тут домовой проснулся, и сразу же открыл балкон. Он собирался подержать ее у закрытой двери. Пусть помучается, будет знать, к чему приводит такое неорганизованное поведение. Домовой выглянул в окно, и с трудом узнал свою подопечную. Ему показалось, что она за эту ночь постарела на несколько лет. Епифан даже увидел седые волосы, заметные, правда, только ему, а не другим. Он, молча, пропустил ее в комнату и закрыл балкон. Раньше всегда это делала она сама. Она легла, прижавшись к мужу, и горько плакала. Ей было жалко и себя, и несчастную ворону. Она не могла понять, кого больше. Сергей, проснувшись, недоумевал, почему она плачет. Катя во всех подробностях описала ему большую часть того, что пережила этой ночью, естественно, как яркий запоминающийся сон. Муж стал успокаивать ее, говорить, что она, обязательно спасла бы ворону, если бы не проснулась. А она пыталась найти успокоение своей совести в том, что ворону спас сокол Леонид. Ведь он такой сильный и прыткий, он и с несколькими справится. Она в своем полете не успела разглядеть, сколько их было. Но она решила, что три, не больше.

На работу она в этот день не пошла, потому что у нее поднялась температура. Должно быть, простудилась этой ночью. Домовой ждал и торопил ее. Она, пересиливая себя, вышла на балкон теперь уже одетая, словно в гости собралась, но превращение не состоялось. Епифан сразу понял все. Но эту неудачу сваливала на болезнь. В ту ночь она даже вздохнула с облегчением. Еще не придумала до конца, что сочинить для сокола Леонида. Через день была придумана старая как мир сказка про двух сестер-близнецов. Вот только превращение в птицу так и не состоялось. Мать, навещавшая ее во время болезни, сказала, что, наверное, это все к лучшему. «Устала я за тебя волноваться», — добавила она со вздохом. Но ее дочь, соскучившаяся по ночному воздуху и, особенно, по доверительным разговорам с соколом Леонидом, была уверена в том, что полет еще состоится.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)