Одиссея трехцветной кошки

Мать на минуту замолчала, удивленная, что даже в детской библиотеке есть охрана. Катя стала надеяться, что мама передумала. Но Елизавета уже нашла новые доводы для дочери: «Вот видишь, сама говоришь, охранник ворчит. Значит, может обидеть несчастное беззащитное животное» — Елизавета уже сама начинала верить в то, что говорила. «Да нет, он, вроде бы добрый дядька», – после недолгого раздумья возразила Катя. «Вот именно: вроде бы. Много ты понимаешь». Елизавета начала раздражаться, готовая вернуться к своему обычному приказному тону. Что за беда, совсем эта девчонка не понимает по-хорошему. Вся в нее, упрямая, но, хоть, слава богу, не в свою бабушку, которая вечно витает в облаках. Катя чуть не плакала, поняв, что мать не переубедишь. Зачем она ей только рассказала? «Но, мамочка – с отчаянием в голосе сказала Катя, прибегая к последнему доводу, который казался ей самым убедительным, — ее ведь зовут Катя. Представляешь, она откликается на имя Катя». Девочка, вдруг вспомнила старый фильм, который недавно показывали по телеграмме «Культура». Назывался он «Летучая мышь. Кате это кино то казалось скучным, то нравилось. А мама с бабушкой смотрели, не отрываясь, смеялись. Бабушка даже на это время забыла про Дашу, но к концу его опять стала с ней, отсутствующей, разговаривать. «Ты представляешь, мама, ты будешь звать меня, а прибежит кошка, и наоборот. Ты же будешь все время сердиться. И бабушка поймет, что это не Даша, раз откликается на мое имя». Елизавета на минуту улыбнулась, вспомнив, что такой же довод приводил герой Юрия Соломина в разговоре с женой. Хороший все-таки фильм, но жизнь, к сожалению, не кино. «Да, много ты понимаешь, — отмахнулась она от дочери, — вчера откликалась на Катю, завтра будет откликаться на Дашу. Не помнишь, что ли, Дашку тоже раньше как-то иначе звали, Мурка, кажется, ну когда она котенком была». Она тяжело вздохнула: ее все уговаривали взять кошку, убеждая, что трехцветка – это к счастью. А в результате, никакого счастья, только горе одно. Вот только кошка Дашка эта была счастливой, мать носилась с ней, как с писаной торбой. «Мама, — не отступалась Катя, — но ведь Дашу никогда не звали Катей, как меня». Елизавета в тот момент подумала, что все эти библиотекарши – какие-то глупые женщины или не от мира сего, как ее мамаша. И это несмотря на то, что весь день читают книги, какая еще у них может быть там работа. (Многие так думают о библиотечной работе, но это очень далеко от истины). Ну, надо же, такое придумать. Назвать кошку человеческим именем Катя. Нет, чтобы назвать Дашей, как они свою принцессу, которая вместо благодарности за такую царскую жизнь куда-то убежала. «Да не волнуйся ты», — она решила успокоить дочь, поняв, что та не станет ее союзницей – «Ну, не буду некоторое время тебя Катей звать. Буду называть Кэт, как радистку, в «Семнадцать мгновений весны», хочешь? Ладно, спать уже пора ложиться. Смотри, не вздумай проболтаться своим подружкам. Да и не решила я пока ничего. Еще подумаю». И быстро вышла, закрыв за собой дверь. Надо все обдумать так, чтобы дочь все не испортила. Катя почти успокоилась, решив, что ей удалось отговорить маму, а та просто не подает виду. Ей в ту ночь снился сон, будто она радистка Кэт и попала в плен к фашистам. Сон был страшный, но очень ей понравился. С утра мама вела себя как-то странно. Взяла и отправила ее в кино вместо школы, сказав, что дочь недавно была простужена, а в школе она может заразиться, так как по городу гуляет вирус гриппа. А в школу она сходит сама и классному руководителю найдет, что сказать. У Кати сразу возник вопрос, и она его задала: «А разве в кино нельзя заразиться?». Мать ответила ей, что дети, дескать, заражаются в основном от детей и преимущественно в школе. (Катя, и правда, простужалась достаточно часто, считая себе невезучей еще и по этой причине)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)