Скамейка

Прошло несколько недель, как она мне снова встретилась. Она шла именно ко мне, в этом не было сомнений. С собой это милое чудо принесло маленькие бисквиты, и снова выпила весь кофе из моего термоса. Она ничего мне не говорила, да и мне было нечего сказать. Девушка молча смотрела со мной в небо, бережно держа меня за руку. Это были самые счастливые мгновения в моей жизни, которым я и посвящала мои стихи. С тихим трепетом я хранила эти мгновения в моей душе. Радовалась им, как солнечным лучам, пробивающимся сквозь подтаявшие сосульки или переливающимся искоркам на снегу… тогда я так относилась к ее изумительно глубоким зеленым глазам, спокойно и тепло глядящим в мои сквозь прозрачные стекла очков, веснушками на ее белоснежном лице, иссиня черными прямыми волосами, в шелке которых всегда так хотелось утонуть. Мы так встретились еще пару раз, и каждый из них я не могла напиться ее красотой, ее теплым взглядом и лучистой улыбкой. Мы так и не сказали друг другу ни слова. И мне это безумно нравилось.

Но к счастью мы никогда не сидели вдвоем на моей любимой подруге. Моя скамейка так и осталась не тронутой этой дивной красотой. Словно знак какой-то. Моя старушка оставалась на месте, не смотря ни на что. И ждала меня каждый божий день.

А маленькая нимфа, в очередной раз встретив меня на знакомой лавочке, не захотела сидеть на улице. Она потащила меня куда-то. Заливаясь звонким смехом, она разбрызгивала искры снега под своими сапожками и неслась куда-то, волоча меня за собой.

Мы влетели, даже не помню как, в маленькую квартирку, которая дышала мне в лицо теплом. Она быстро избавилась от пальто и сапог, разбросала их, как попало, и помчалась куда-то за угол, откуда раздавался дивный запах сладких пряностей. Я с улыбкой развесила и расставила наши вещи по местам, блаженно улыбаясь ее детской открытости. Она сидела на кафельном полу кухни и гипнотизировала духовку с прихватками наготове. На столе стоял горячий чай. Я присела на ближайшую табуретку и, потягивая ароматного «седого графа», наблюдала за ее выжидающим оцепенением. Тогда мне еще казалось странным, почему она так безрассудно пустила в дом чужого человека и даже если так, стоит ли МНЕ бояться ЕЕ? В этот момент она чихнула и тихо забурчала как котенок. Это заставило меня беззвучно рассмеяться.

Через пару минут мы пили чай с разнообразнейшим печеньем. Я смаковала каждый кусочек, едва сдерживаясь, чтобы не проглотить все разом. Потом она сварила горячий шоколад, и мы переместились в комнату уставленную книгами. Там стоял огромный диван, на котором можно было очень удобно развалиться – самое оно для чтения. И тогда я решила сделать ей подарок, который и намеревалась. Привлеча внимание прикосновением к плечу, я ласково коснулась ее шеи и поцеловала в щёку. Девушка дрогнула, но я не стала придавать этому значение. Я протянула ей маленькую самодельную тетрадь. Та раскраснелась, когда увидела на первой странице свой схематичный портрет и подпись посвящения. Ожидая непонимания и отвержения, как не раз встречалось от людей, я отодвинулась, пока она читала мои душевные изливания и постаралась абстрагироваться на корешках книг. Та читала не отрываясь, словно оцепенела. И я решила оставить ее наедине, отрешившись на созерцание пейзажа за окном.

Снег на деревьях заставлял сгибаться упругие ветви, точно так же как я сгибалась под тяжестью ожидания. Мне было немного страшно – а вдруг меня не правильно поймут? Ладони вспотели и кружка с какао едва не выскальзывала из моих ладоней. Я поставила ее на журнальный столик, а когда обернулась, то моя нимфа смотрела на меня.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)