Возвращённая к жизни (продолжение)

Кивнул на стоящего рядом крепкого телосложения господина с высоким лбом, в  очках, с придаваемой лицу строгость бородой, представил: «Георгий Георгиевич Замысловский». Потом повернулся, указал на людей у двери кабинета: «И другие члены группы по спасению императора и организации «Великая единая Россия».

– Чем могу быть полезен? – Казагранди встал из-за стола с настольной электрической лампой и кипой бумаг на нём. Пожал всем руки.– Присаживайтесь.

– Мы следовали за Его Величеством, желали освободить царскую семью, но у нас, к сожалению, нет ни средств, ни достаточного количества людей.

Николай Николаевич улыбнулся, потрогал залихватски закрученный ус, спросил:

– Чего же  Вы от меня хотите? Винтовок? Денег?

– По нашим сведениям, монарха и прислугу отправили то ли в Омск, то ли в Екатеринбург. Возможно, вашим отрядам удастся отбить их у коммунаров?

– Романовых, смею заверить, нет в Омске, ибо в нём находятся войска, верные сибирскому руководству. Если поезд с узниками проследовал бы туда, императору даровали бы волю монархистски настроенные военные. Их немало. Хотя, признаюсь, многие сейчас пропитаны идеями либерализма и считают: самодержавие в России кануло в Лету.

– Но Николай Второй – представитель династии с трёхсотлетней историей правления… помазанник божий. Разве можно-с оставлять его в руках  большевистских извергов?

– Большевизм, безусловно, зараза. И я с ней борюсь. Но, к величайшему сожалению, не могу Вам помочь. Сей вопрос, вопрос засылки диверсионной группы в Екатеринбург, вне моей компетенции. Я должен связаться с  главнокомандующим. Но будь моя воля, направил бы на Урал барона фон Унгерна. Отчаянной храбрости офицер! Непременно свяжусь со штабом и доложу Вам о результатах. Пожалуйте завтра, господа.

Ближе к вечеру, посчитав, что в Ставке нет срочных дел, Казагранди связался с  Гришиным-Алмазовым, передал разговор с представителями организации «Великая единая Россия» и свои соображения по Унгерну. Алексей Николаевич молчал некоторое время, в трубке слышались отдалённый, неразборчивый разговор штабистов и потрескивание. Затем сказал:

– Барон – кандидатура, конечно, подходящая для рейда по тылам противника. Он любит подобные набеги, и больше партизан по натуре, чем дисциплинированный солдат.

В словах главкома звучало раздражение. Казагранди, будучи в подчинении Унгерна, знал его пристрастие к партизанщине, поэтому молчал и слушал.

– Сейчас он с Семёновым находится в рейде, прямой связи с ними нет, только через вестовых. Завтра отошлю ему депешу, узнаю, далеко ли ушли от основных частей. Если не очень – отзову, ежели далече – смысла нет. Пока вернутся, покуда возвратятся посланные в Екатеринбург лазутчики – всё может измениться коренным образом.

До связи, господин полковник!

– Так точно, господин командующий!

Ближе к полудню двадцать первого июня в приёмной вновь появился Тальберг. На сей раз с ним был только Замысловский.

– Господа, вынужден вас огорчить. – Произнёс Николай Николаевич. – Во-первых, барон Унгерн с бойцами послан по тылам неприятеля, а во-вторых,  военная и административная власть сосредоточена отныне в руках Константина Степановича Киселёва. Передаю ему дела, – и  в подтверждение слов тряхнул стопкой документов. – Теперь со всеми вопросами обращайтесь к полковнику.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)