Возвращённая к жизни (продолжение)

– Ну, как тебе объяснить… Сидишь в каком-нибудь кабинете и щиплешь из старой хлопчатобумажной ткани нитки. Поскольку материал бывалый, получались мягкие пучки вроде тампонов. Их использовали вместо ваты. Руки уставали! Пальцы немели, судорогой сводило. Но мы не жаловались, старались надёргать как можно больше. А ещё играли с выздоравливающими в карты, в шашки, писали под диктовку письма домой…

– Молодцы!

– Угу. Носки вязали бойцам, читали им вслух. Даже звонили по телефону родне, рассказывали, кто далеко живёт, как себя чувствует какой-нибудь Иванов, Петров или Луканов. Был такой солдатик, сильно переживал из-за ранения, считал себя несчастным человеком. Мы его утешали, подарки делали. Радовался, словно ребёнок!  Смастерили ему браслет, так он с ним не расставался ни днём, ни ночью. Спать ложился, под подушку прятал, а то вдруг кто-нибудь украдёт. – И засмеялась. Настя не могла долго оставаться серьёзной. – Фронтовик, воевал, а вёл себя будто малое дитя. При выписке за ним родичи приехали. Луканов им нас с Машенькой нахваливал, нахваливал! Его визитная карточка осталась в моём альбоме, какой я забыла в Царском Селе.

– Заслужили, значит, похвалу.

– Наверное. Приятно, когда о тебе хорошо говорят и одновременно неудобно.

– Чего стесняться? Вы же действительно помогали.

– Всё равно неловко.

А ещё в лазарете лежал полковник, которого я прозвала Человеком с карманами. Когда разговаривал, подходил близко-близко и постоянно держал руки в брюках. И раскачивался взад-вперёд, раскачивался, чуть ли не к лицу собеседника. Дослужился до высокого чина, а правил этикета не знает. Это же дурно – руки в карманах, да ещё и в беседах с дамами! Не помню его имени… Зато запомнила Феликса Дассела. Тот несколько месяцев лежал в госпитале с тяжёлым ранением. Но не жаловался, всегда улыбался. Как и подобает русскому офицеру, учтивый, внимательный и воспитанный. Феликс маменьке понравился, и когда поправился, поручила ему нашу охрану.

– И как, справлялся с поставленной боевой задачей? – усмехнулся Иван.

– Нечего смеяться. Он выполнял приказ.

– А чего же с вами не приехал?

– Получил распоряжение и отбыл на фронт. Больше мы с ним не встречались. Ревнуешь?! – И Настя толкнула плечом кавалера.

Тот, вроде падая, ухватился за девушку, прижал к себе. Замерев, стояли некоторое время в молчании. Потом княжна отстранилась, глянула на покрытое румянцем волнения лицо однофамильца, улыбнулась:

– Меня никто так крепко не обнимал, кроме родных. Ты – первый.

Ваня зарделся пуще, опустил лицо, кашлянул, буркнул:

– Извини. Не хотел тебя обидеть.

– А я вовсе и не обиделась! – Прищурилась Анастасия, чем окончательно смутила собеседника.

Тот отвернулся, поднял голову, вроде рассматривая бегущие облака, проговорил:

– Красивые какие! На птиц похожи…

– А лебедя с лебёдушкой там не видно? – Но тут же поняла: хватила через край,  взяла Ивана под руку, взглянула в его глаза:

– Не сердись, мой дорогой страж. Я иногда бываю несносной, вредной и противной.

– Не сержусь.

– И хорошо. Давай ещё пройдёмся, а то скоро нужно возвращаться в нашу клетку. Как она мне надоела!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)