Огненная Роза. Живу тобой. Глава 17.

Рейза открыл подслеповатые от усталости глаза и не сразу разглядел человека, очень прямо и неподвижно сидевшего в кресле в дальнем конце комнаты. Он хотел было позвать Тсуни, но голоса тоже словно не было – просто сипение какое-то да ещё кашель. Точнее, закашлялся он когда понял, кто это там – с перепугу слишком глубоко вздохнул и чуть не захлебнулся воздухом. А человек, не меняя позы, спокойно, без всякого выражения спросил:

— Ну что, может, мне прямо сейчас убить тебя, дрянь? Никто больше не хочет нянчиться с тобой; твои выходки всем надоели — даже мне. Но этим никого не удивишь – ты всегда был паршивой овцой, хотя и полезной. – Габриель встал и медленно поплыл через комнату. Рейза вздрогнул: так похож был в этот момент Великий Магистр на крысака. Ходячая смерть, да и только. Шок и трепет. Магистр согласно кивнул: — Да, мы с ними похожи, ты понял правильно. Нам убить – что ухо почесать, а уж за предательство… – Он вплотную приблизился к постели Рейзы и того обдало таким потоком гнева, что бедолага забыл о собственной слабости и с перепугу пополз к другому краю ложа. Но Габриель схватил его за лодыжку и рванул к себе – лёгкое тело Рейзы проехалось по шёлковой простыне и он мгновенно оказался подмятым под нависшим над ним Магистром. – Только дёрнись ещё хоть раз, и я оторву твою порченную башку и подарю брату Раму – пусть ночной горшок сделает! Впрочем, это было бы слишком просто для тебя. А знаешь, что я сделаю? Я тебя отдам жрецам Святилища Демиургов, и пусть они позабавятся! Может, они из тебя что-то вроде рефаима сделают? Хотел бы я посмотреть, как ты лично пристрелишь того ублюдка, ради которого предал всех нас!

Рейза понял, что имел в виду Магистр и замер от ужаса. А тот зло и насмешливо кивнул:

— Нет, ну ты правда такой дурак? Неужели ты думал, что я ничего не узнаю? И тебе помогут эти твои барьеры или твоя наглая ложь? Да мне просто потрошить тебя не хотелось – времени жалко на такую тупую шлюху!  — Он неожиданно быстро оседлал перепуганного мальчишку, устроился на нём поудобнее и сдавил костлявыми пальцами горло Рейзы. – Но мало того что ты предал волю Демиургов, «Плектрон» и своего хозяина, так ты ещё и интриговать вздумал? Хочешь остановить крысаков? А ещё что? Может, свергнуть Демиургов, а потом убежать к своему мужику?

В глазах Рейзы полыхнул такой страх, что Габриель даже засмеялся. Он немного сильнее сдавил горло ученика и цинично наблюдал как тот задыхается, как борется за свою никчёмную жизнь, как лихорадочно ищет он выход из положения, но не смерть пугает его, а слабость и беспомощность. И, мстительно наслаждаясь его отчаяньем, Габриель запустил в голову Рейзы видение: кровавый, непроглядный от дыма и гари день в поселении повстанцев, и Амит, прижимающий к себе мёртвого Лиора… Только теперь в этом кошмаре он, Рейза, увидел себя с тесаком в руке. Это он сам только что убил своего возлюбленного, и это он обрушит сейчас клинок на голову названного брата. Расплата за предательство всегда больше чем жизнь или смерть. В уплату долга придётся пожертвовать душой, и казнь её будет длиться бесконечно… Видение было настолько ярким, что Рейза с этим не справился. Габриель досадливо поморщился: ну вот, дьявол его побери! Спасал – спасал гадёныша, а он опять собирается загнуться. Перебор вышел, это точно. Он отпустил Рейзу, слез с него и сел рядом. Пару минут сам переводил дух, а потом довольно чувствительно шлёпнул юношу по лбу.

— Хватит уже тут смерти предаваться, бестолочь! Как же ты собираешься всем нам напакостить, если чуть что кверху лапами заваливаешься и норовишь помереть? Ты просто жалок.

Рейза от тумака словно от хорошего вольта неожиданно включился и теперь с трудом приходил в себя. Тень ужаса всё ещё маячила над его разумом, но он вдруг необыкновенно ясно понял: этого никогда не случится. Великий Магистр нарочно запугивает его, но никогда не допустит, что б Рейза сделался обычным взбесившимся мясом. Он осторожно приподнялся на локте, растирая болевшую шею, и сипло пробормотал:

— Сами говорите, что я ни на что не годен, так чего ж набрасываетесь? Я порченый, я урод и паршивая овца, да ещё и предатель… Ну так и закопали бы по быстрому! Или Вы сами что-то замыслили?

И следующие несколько минут он, сжав зубы, старался заслониться от посыпавшихся на него ударов. Магистр колотил его чем попало и почему попало, и настолько утратил контроль над собой, что даже не почувствовал, как Рейза проник в его мысли и кое – что просмотрел. А когда Магистр остановился перевести дух, побитый Плектр с несвойственной ему уверенностью усмехнулся:

— Так мы, выходит, теперь соучастники, да? Ну и кого будем обламывать? Демиургов и крысаков или Шамаша? Лично мне никто из них не нравится, вот только с кого начнём?

Потом Магистр Габриель долго орал на него, угрожал, снова руки распускал, но чувствовал, что проиграл слабому, ущербному мальчишке. Тот беспомощно сжался на постели и даже не пытался больше защититься, но это было уже никчему.

— Мы не сможем оставить всё как есть. Древняя сила пробудилась, и даже моя смерть ничего не решит, понимаете? Ни моя, ни Ваша… Этот демон уже почувствовал вкус жизни и мечтает о мести, и он найдёт способ воплотиться – со мной или без меня. Но я-то хотя бы стараюсь помешать ему, а как поступят другие?

Габриель едва слышал его невнятное бормотание, доносившееся из груды подушек, но слова почти ничего не значат для того, кто читает мысли. «Зачем Плектры вообще разговаривают?» — подумалось ему.

— Да потому что мы на самом деле всего лишь люди. Пусть самые – самые, ужасные и распрекрасные, сверхмогущественные и почти непобедимые, но всё же люди. И мы ничем не управляем, и по сути дела мы – никто и ничто. Нас создали не для того, что бы мы властвовали, а лишь для того, что бы помогать демиургам жрать. Я слышал ваши мысли о благости и истечении, о мировой душе… Так вот что я Вам скажу: это полная чушь! – Рейза перестал сжиматься, повернулся лицом к наставнику и теперь прямо смотрел ему в глаза. – Они нас просто жрут. Им не нужны мясо или капуста, они не пьют вина и не заводятся от наркотиков; им нужна только наша смерть. Много смертей, много освобождённой энергии. Но я понял что-то страшное: они, наши создатели, стали слишком стары для того что бы быть богами среди нас и хотят уйти туда, где станут силой в чистом виде. Но они заберут всех нас с собой, понимаете? Раньше, что бы напитаться досыта, им хватало даже небольшой «войнушки», но со временем они совершенно обезумели от старости и жадности. Теперь они хотят получить всё. А мы – крутые повара на их бойне. Мы подготовим всех живых, как скот, к забою, а крысаки и меченные розой рефаимы освежуют, выпотрошат и поджарят. Но нам тоже не уцелеть. Спятившие Боги вот – вот передерутся, и никто не спасётся. Так неужели Вы и правда хотите провалиться в тартарары вместе со всеми?

Габриель молчал. Нужно было решать, что делать со всеми этими новыми знаниями, и решать немедленно. Запредельные силы пришли в движение, дьявольский маховик раскручивается всё быстрее, и теперь нельзя ни остановить эту лавину, ни просто остаться в стороне. Великий Магистр  криво усмехнулся, обдавая холодом Рейзу. «Этот щенок ожидает, что я сделаю правильный выбор? Ну так я его и сделал». Да и что тут думать! «Соучастники…» Надо же такое ляпнуть! Он, Габриель, был, есть и всегда будет Плектром. Он не сомневался, что юноша прав, но точно не собирался признавать это. Всё это — богомерзкая ересь, и его долгом было наказать отступника. И ничто – запомни это, недоделка убогая, — ничто и никогда в ЭТОЙ ЖИЗНИ не заставит его, великого Магистра, отказаться от своего служения! Он никогда не предаст Демиургов и заставит себя забыть о том, что невольно поведал ему призрак мёртвого Бога. Нет, властители – есть властители, и они не могут быть лжецами и мошенниками, тихонько догнивающими в собственной ловушке. И он будет защищать их до конца! Габриель выпрямился, скрестив руки на груди, и почувствовал холодок робкого страха, что царапнул душу его невыносимого ученика.

— Боишься? Это хорошо. Бойся меня! Бойся гнева Демиургов, бойся своего повелителя – Бар – Арона! Как только я захочу наказать тебя, я заставлю тебя сознаться Барону во всём, что случилось у тебя с тем постылым кобелём. Это ведь из – за него ты так бесишься, да? Хозяину рога решил наставить, в смутьяны заделался… И думаешь, это сойдёт тебе с рук? – Он высокомерно усмехнулся, глядя в расширившиеся, неподвижные глаза Рейзы, а потом наклонился к нему и за шиворот притянул к себе. – Я в любой момент могу разделаться с тобой как с ненужным мусором, понимаешь? И с тобой, и с твоим возлюбленным. Да, и надо бы разобраться, с какого боку тут этот ренегат – бывший Плектр Чароит. При случае я выпотрошу его котелок, это уж не сомневайся! Так что не испытывай моё терпение, или ты тысячу раз пожалеешь, что позволил себе такое!

И тут Рейза вдруг  захохотал. То есть нет; он сначала вроде как завыл, заскулил, грубо и издевательски кривляясь и издавая такие звуки, что гиены подохли бы от зависти. Магистр даже отшатнулся от него и в голове у него мелькнула мысль: «а что если это не Рейза? Что если это первый демиург уже окончательно вселился в тело паршивца? Ведь он мог перехитрить меня? Или нет? А что если щенок просто рехнулся окончательно? Что тогда делать? Он станет еще опаснее  и совершенно бесполезен!» Но Рейза, которого очень позабавила паника величайшего из величайших, заливаясь дурны смехом покачал головой:

— И это кто и кого должен бояться? Видели бы Вы сейчас себя со стороны! Чем Вы хотите напугать меня? Я не боюсь ни Вас, ни старого баронского хрена, ни всех этих ваших старых, замшелых божков! И как Вы еще этого не поняли — я просто поражаюсь. Мне давно уже нечего терять, а хотеть – так я ничего не хочу. А что до того, как вы изящно выразились, «постылого кобеля» — так неужели Вы и правда думаете, что он для меня что-то значит? Вы что себе вообразили? Что у меня там какая — то любовь с ним была? И кто после этого спятил? — Он уловил тень непонимания на хмуром лице Габриеля и брезгливо поморщился: — Да я от тоски тут чуть не подох тогда, а он как нельзя кстати подвернулся. Красивый, голодный, крутой — просто потрясающий! Вот я и одурел от него слегка. – Рейза цинично и распутно облизал кончики пальцев, изобразив губами и языком непристойность. Замешательство Габриеля стало ещё сильнее, и юный Плектр захихикал. А потом совершенно искренне, почти веря в собственные слова, глумливо протянул: -Лю-бо-вььььь… Вы хоть представляете себе, что такое эта самая любовь? И вообще кто-нибудь из Плектров знает, что это? Вы же понимаете, что нам это не дано! Мы даже привязанностей не испытываем, разве что к вещам. И как я мог влюбиться в какого-то бандита? Да, очень захотелось тогда подлечь под него – хоть раз отдаться настоящему мужику! Не понимаете меня? Так пойдите и посношайтесь со всем старичьём в «Плектроне», да с гнилушкой Бароном, да с дюжиной немытых малликумов и купчишек, и тогда Вы поймёте, о чём я! Я словно проснулся в те дни, и живая сила – его сила – переполнила меня и захлестнула так, что я просто не справился с этим и потерял голову. И – да, я решил помочь ему сбежать. А почему нет? Мне было с ним хорошо, как ни с кем, и с какой стати я должен отдавать его Барону? – Он повысил голос, и в конец сбитый с толку Габриель даже почувствовал себя виноватым когда понял, что Рейза в гневе. Магистр отвёл глаза, и Рейза зло усмехнулся: он, похоже, одержал верх. Осталось только красиво закончить этот «могарбиш». Он  злобно скривил губы: — А потом тот ревнивый, похотливый козёл Овадья взял да и всадил мне пулю, и я даже не понимаю, как это вышло. Ну переспал я с ним пару раз, так он решил, что имеет право лезть в мои дела и даже постреливать то ли в меня, то ли в моего мужика… Неприятно получилось. Уж не знаю, чем там дело кончилось, но надеюсь, что он подыхал долго и мучительно.

Он с трудом поднялся с постели и пошатываясь направился к туалетному столику. Постоял немного возле зеркала. Устало и недовольно вгляделся в собственный призрак, отразившийся в серебристом омуте, и покачал головой: — Если так и дальше пойдёт, я опять помру, и на этот раз уже насовсем. А это очень неприятно, да? – Зеркальный двойник, выглядевший растрепанным и измятым, тоже мрачно кивнул, и Рейза вспомнил, зачем вообще встал. Он дрожащими руками поднял тяжёлый кувшин, налил воды в тазик для умывания и принялся обтираться мокрым полотенцем. Вода побежала по его коже и он невольно застонал от холода и удовольствия.  Магистр молчал и Рейза, закончив умывание, обернулся к нему. Взгляд старого наставника невольно заскользил по неприкрытым формам этого хрупкого, изящного тела, и Рейза, спохватившись, запахнул накидку. – Да, вот так всегда. Все только и думают «об этом», и только «об этом», правда? Но что все вы знаете о смерти, если не разу не умирали? Я умирал, а Вы? Вы – нет. И потому  — он повысил голос – как смеете судить меня за то, что я желаю удачи тому, с кем мне было хорошо?

— Может, это потому, что ты и сейчас хочешь его, неблагодарный наглец? – Магистр постарался выглядеть таким же повелительным и высокомерным, как обычно, но чувствовал, что разум его словно зачарован какой – то незнакомой силой. Он сам себя не узнавал и даже не смог бы сейчас уверенно сказать, он это или не он. Наверно, старый интриган Мастер Рам в чём-то всё-таки прав: Великий Магистр стал слишком слаб – дряхлый лев съел собственные зубы. И от беспомощности, от презрения к самому себе ему очень захотелось ударить мальчишку. Ударить грубо, сильно – так, что бы он кровью захлебнулся. Но он сдержался и лишь сжал кулаки, и, мысленно призывая на прекрасную голову ученика все адские кары, вслух поинтересовался: — Этот немытый бандит – это и есть твой выбор? Как ты намерен поступить?

Рейза равнодушно пожал плечами:

— Никак.

— То есть? Я спросил…

— Я понял Ваш вопрос. И ответил. Но Вы почему-то не слышите меня. Я сказал: никак. Я ничего не хочу делать с этим. Мне всё равно.

Габриель зло усмехнулся, качая головой.

— О, да, я почти поверил. «Мне всё равно»… И ради этого ты пожертвовал собой, да?

Рейза неожиданно резко вскинулся:

— Да что это за бред? С чего Вы вообще взяли, что я позволил себя убить ради него? Я просто  тупо подставился, и тот козёл застрелил меня. Ну ладно, я виноват, и что теперь? Мне уже так перепало, что вспоминать противно. И я точно не хотел бы снова пройти через это, а связь с таким мужиком, как мой невольный любовник, слишком дорого может обойтись. Так что хватит выдумывать всякий вздор! Ничего мне не нужно, и никого я не хочу. – Помолчал немного, а потом уже спокойно и даже устало покачал головой: — Да и вообще – как долго это могло бы продлиться? Он наскучил бы мне даже раньше, чем Барон решился бы расправиться с ним. Плекторы и привязанность – это нечто несовместимое, разве нет?

— Вот как? А что насчёт этого твоего псёнка блошивого? Или ты не испытываешь к нему привязанности? Может, дашь мне его убить?

— Нет, конечно! – Рейза даже хохотнул от нелепости такого пожелания. – Убивайте своих собственных слуг сколько в Вас влезет, а мои вещи я не разрешаю трогать. Когда он мне надоест я сам избавлюсь от него, а пока – хочу что бы все держались от моего питомца подальше!

— Но тогда как же я поверю, что ты не лжёшь?

— А кто сказал, что я не лгу? – Рейза улыбнулся Магистру такой улыбкой, что тот немедленно ощутил знакомое томление, и кровь прилила к его морщинистым щекам. А маленький демон приблизился вплотную к Габриелю и, пристально глядя ему в глаза, тихо, очень тихо заговорил: — Я — само притворство, воплощение сладкой лжи, гений двуличия, разве не так? Я всегда делал это, и мне никто и никогда до конца не верил. Даже если я говорю правду – она всё равно больше похожа на ложь. А лгу я так искренне и подкупающе, что только старый, мерзкий, грязный Мастер Рам может заподозрить меня в обмане. И только потому, что не верит никому и никогда. И даже медиат не защищает от его паранойи. Я не прав? – Он перестал удерживать шёлковые полотнища своей накидки и они свободно раскрылись, как лепестки, обнажая самое сокровенное. Габриель постарался отвернуться, но злой мальчик взял его лицо в свои ладони и нежно принудил смотреть. У Магистра тут же закружилась голова – так неожиданно сильно и неодолимо обрушилось на него это наваждение. Слишком красиво, невозможно чувственно, и только для него… Ох, ведь никогда Рейза не делал для своего покровителя ничего подобного, так почему же сейчас вдруг… Нет, это и есть его лживая, двуличная натура! «Мальчишка решил просто поиграть со мной; да, это уж наверняка. Но я уличу его в обмане и накажу за всё: и за себя, и за того любовника – убийцу!» Габриель, борясь с мороком желания, грубо схватил юношу, встряхнул хорошенько, а потом притянул к себе и сжал с такой силой, что боль, пронзившая хрупкое тело, отдалась и ему мощным вольтом. Но вместе с тем он ничего больше не почувствовал. Ни страха, ни отрицания – ничего! Странно…  Он стал прислушиваться к чувствам Рейзы, проникая в его сознание всё глубже и глубже, но услышал только тихий шорох  пожухлой осенней листвы. Да ещё то ли сухая трава скрипела под ногами, то ли это был пепел, но в серых сумерках, окутавших сознание, было не разобрать, что это. Только ветхие, бестелесные тени: тени прошлых жизней и желаний, тени чувств и лёгкая паутина безразличия… В душе юного демона и правда ничего не осталось. Мёртвая вода, серное болото… Габриелю стало жутко, и он с неприязнью отшвырнул от себя Рейзу. Тот опрокинулся на постель и опасливо замер. Габриель больше ничего не смог прочитать и понял, что на сегодня и допросы, и запугивания, и даже заигрывания закончены. Возможно, не только на сегодня. Всё изменилось. Тишина и тени в сознании Огненной Розы – это магия посильнее медиата Плектров, и бесполезно ломать эту оборону. Может быть со временем мёртвый Бог ослабит хватку, но пока… Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Попробуешь играть со мной – искалечу. Потом починю и снова отправлю под пресс. Понял?

— Да. Не нужно этого делать. Я просто хотел показать… – Рейза чуть приподнялся на локтях и Габриель увидел, что юношу колотит озноб. Да, ему сейчас очень нужна помощь – слишком много сил потрачено, слишком много было яда. Рейза изменил тему: — Не важно. Вы и так всё понимаете. Но Вы ведь хотите знать, зачем я полез под балахон крысаку, да?

— Разумеется хочу. И все хотят знать это.

— Вам я скажу правду. Я хотел знать, кто они такие, или что они такое. Я хотел понять, куда они идут, кто направляет их и каким оружием они владеют. Я хотел выведать их планы и решить, как помешать им. Хотел больше узнать о рефаимах и природе того ужаса, который они вселяют в людей. Зачем? Сам не знаю. Но они пугают меня. Я впервые увидел их когда был на «той стороне», но не очень – то разобрался, что к чему. Вот и подумал, что смогу всё разузнать у крысака. Но его мозги не читаются, если они вообще есть. Попробовал обычным способом – ну Вы понимаете, каким, — и чуть не помер.

Габриель с интересом склонился над ним и ладонью коснулся его лица. Энергия юноши была такой холодной и слабой, что Магистр снова забеспокоился: надо срочно исправлять эту беду. Надо же, как сильно пострадал маленький недоумок! И как же это вышло?

— Да он словно разлагается заживо, понимаете? Вот вроде дышит, ходит, даже разговаривает; и чувствует и голод, и азарт, и красивое тело желает заполучить, но… Даже не знаю, как сказать. Я как будто попал в подземелье, а там всё липкое от гнили, и дышать невозможно от смрада. И под ногами что-то шевелится и чавкает… – Его передёрнуло от отвращения и Магистр, уловив его ощущения, почувствовал, как на него накатывают тошнота и панический ужас. И правда – мерзко до невозможности! Он кивнул, признавая правоту юноши. А тот с отвращением продолжил: — А ещё там шевелятся… даже не знаю, как их назвать… – Магистру привиделись какие-то здоровенные, белёсые и жирные паразиты огромных размеров, и что-то похожее на жуков с длинными усами и жвалами размером с табуретку, и много когтистых ног… Тьфу, гадость – то какая! Рейза с усилием прогнал эти видения. – И яд. Будто трупный – я не знаю. Но хватанул я этой отравы сполна. Как только крысак начал ублажаться, так меня будто накрыло. Я будто ел этот гниющий прах, и в меня проникло нечто… Ох. Не могу больше!

Он отчаянно замотал головой, разгоняя дурноту. Магистр налил полный бокал вина и юноша в один глоток осушил его: хорошо бы напиться до пьяна и отключиться, и уже не думать ни о чём, и не вспоминать…

— В общем, он залил меня своей мерзостью по самые уши, и  я еле вырвался. И всё, что смог узнать  — так это то, что нельзя к крысакам приближаться ни при каких обстоятельствах! Нет, ну правда, думал – умру насовсем! Больше ничего не помню. Вот так всё и было. Вы верите?

— Верю, конечно. Но ты так и не сказал: что ты вообще хотел сделать со всем этим? Почему тебя это всё волнует?

Некоторое время молодой человек хмурил лоб, пытаясь найти ответ, но потом просто пожал плечами и, расслабив руки, откинулся на покрывало.

— Даже не знаю. Наверно, я всё ещё немного человек. И мне противно то, что они делают. Жизнь мне не дорога, но я не хочу, что бы этот мир перестал существовать. – Магистр даже не успел продумать свой вопрос, а Рейза предугадал его и устало, даже скучающе ответил: — Я привык к этому миру. Может, я и не против, что бы кто-то подох, но пусть всё остаётся, как есть! И я, и этот мой подкидыш, и Вы с треклятым «Плектроном», и тот мужчина, с которым я… Вы сами-то разве хотите, что бы настал очередной конец света?

Он прикрыл глаза и прислушался к чувствам наставника. Габриель молча возвышался над ним, но его последний вопрос был совершенно очевиден. Рейза вздохнул:

— Да не знаю я, что с этим делать. Об этом я даже не подумал. Как то само собой всё получилось – ужасно глупо. И ужасно противно. Я сожалею. И больше так не буду. Честное слово. Но я всё же надеюсь, что Вы как нибудь разберётесь с этим.

Габриель хотел что-то сказать или сделать, но его невольно зачаровало кружение серых теней и шорох листьев – всё, что заполняло помрачённое сознание Огненной Розы. И только собственные мысли ущербным эхом вернули ему слова отрицания:

«Я не причинял никому страданий.

Я никого не заставлял плакать.

Я не убивал и не заставлял убивать.

Я никому не причинял боли»… Да уж… Почти правда. Что же будет дальше, если паршивец прав? Многие, очень многие будут плакать.  «Но покуда я жив, я останусь Плектром»! Он надменно и холодно покачал головой:

— Ещё раз услышу подобный бред – убью. Воля Демиургов непреложна. Я успокою Барона, а ты возьми себя в руки и не дури. Понял? — Ответа не потребовалось. Кто бы стал спорить! – Хорошо. Можешь позвать свою маленькую шлюшку и подкрепиться его энергией. Мне тоже стоит взбодриться. Ты мне для этого не нужен. Надеюсь, мой слуга уже как следует набрался этой мутью и готов… – Он вдруг вспомнил что-то и гаденько ухмыльнулся: — Кстати, детка, скоро тебя ждёт роскошный сюрприз!

Рейза молча поморщился. Ох, лучше бы не надо никаких сюрпризов! Вот ведь зараза! Он чувствовал себя дико измотанным – сначала крысак и отрава, потом – убийственная ложь и блокировка воли Магистра… Так и помереть не долго! Он, не открывая усталых глаз, спросил тишину и пустоту, в которой притаился невидимка:

— Ты давно тут? Многое слышал?

Из глубины платяного шкафа полузадушено пропищал высокий юношеский голосок:

— Да, давно уже. Почти всё слышал.

Стук дверцы и грохот падающего тела подсказал обессилевшему Плектру, что мальчишка вывалился из шкафа – видать, ноги занемели от долгого сидения и совсем перестали слушаться, да он ещё и в тряпках запутался. Тупой бегемот!

— И что скажешь?

— Скажу что Вы спятили больше обычного. Неужели Великий Магистр купится на этот вздор?

— Уже купился.

— Даже я не поверил бы, а уж тот, кто видит Вас насквозь – как он мог поверить в эту болтовню? Сомневаюсь.

Рейза почувствовал, как мальчишка потянул полы его накидки, стараясь запахнуть их и скрыть наготу хозяина. Плектр даже не спросил ничего, только нахмурился, не открывая глаз, а Тсуни недовольно и грубовато пробурчал:

— Хоть прикрылись бы, бесстыдник! Разврат один, да и только. Так и норовите на грубости нарваться, да ещё голышом.

— Я убью тебя, хамская морда.

— А потом рыдать начнёте. Ладно, давайте уж я уложу Вас по человечески, да?

— Да, помоги мне. – Тсуни бережно притянул к себе полусонного господина и постарался устроить его поудобнее, да что бы голова и ноги оказались в правильных местах. Рейза почувствовал тепло покрывала и слабо улыбнулся:

— Вот потому Магистр и купился на моё враньё, что я всё ещё человек. Ты, я, тот выдуманный рыцарь, даже Барон – мы люди, понимаешь? А Магистр – нет. И ему никогда не разгадать человека. Плектрами движет их сила, и это абсолютное содержание их существа. А люди – тут всё намного сложнее. Человек состоит из слабостей. И именно слабости определяют наш выбор. Я однажды осознал, насколько слаб, поддался этому разрушению и принял свою участь. Я всё- таки человек, и это заставляет меня отказаться от могущества и променять всесилие на любовь. Понимаешь? А Магистр не может этого понять. Он не знает, что такое любовь и не верит в неё. Поэтому  он поверил в то, что я наплёл ему насчёт своей связи с тем наёмником, да и на счёт тебя тоже поверил. Потому что для Плектров это нормально.

— Но ведь это враньё! Как же он не прочитал Вас?

— Он не смог. Я сумел его одурманить, хотя теперь сам совершенно без сил.

— Ну это мы сейчас исправим. – Рейза приподнял руку в запрещающем жесте, но паренёк перехватил её, поцеловал и настойчиво уложил обратно на постель. – И не начинайте всё сначала, ладно? Хватит строить из себя недотрогу! Сейчас я Вас согрею, подпитаю малость, и будете как новенький. А потом я Вам хохму одну расскажу; Вам точно понравится! Тут пока Вас этот упырь за ногу с того света волок, в Цитадели случилось кое-что. Я почти ничего не понял, но ржал лёжа. – И, забравшись рядом с Рейзой под одеяло, он с сомнением спросил: — Так что мы с крысаками — то делать будем?  Я не Магистр Габриель, я в Ваше раскаяние не верю.

Рейза ласково усмехнулся: вот ещё один провидец на его голову! Знать, медиат — это дело заразное.

— Я сам ничего не могу сделать. Но скоро найду того, кто сможет. Спи.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)