Полонез Огинского. От Чёрного моря и до Британских морей…

Виктор Пирогов.

Полонез Огинского.

Этот рассказ для тех, желает, кто Родину сменить и как следствие, место жительства под старость лет, многих я перевёз и много перевидал таких.

Кто-то ехал с показной бравадой и в заботах отъезда как бы забывался от мыслей подобных, другой не показывал виду, но по лицу и по рукам, дрожащим иногда, видно было состояние души отъезжающего считай что, в мир иной.

Но за околицей становился он угрюмым, куда девалось веселье у него и радость дутая, навалом видел я их, много и слёз непрошенных и вытираемых им как бы незаметно от меня и жены пролито немало было, но… жребий был брошен.

И разгрузившись в новых «палестинах», покормив меня в дорогу, многие прощались со мной, в полном смысле слова, как навек и, видя во мне и машине моей, последнее, что связывало их с брошенной ими Родиной.

Другим же, было видимо безразлично и чувства, что это была колыбель его, и он её покидает, не трогало его совершенно, ни тоски, ничего не выражали его вроде бы и живые, но присмотрись – мёртвые глаза…

Семён Потапов уезжал со своей родины, вернее его увозили за Саяны, не хотел он, знал, что там будет, нет, уговорили….

Была глубокая ночь, и сидел он последний раз за родным столом, помнившего отца и маму, ребятишек всех и родню, сидел, тяжело уронив голову на руки.

Рядом стояла початая бутылка водки, провожающие – соседи и уже немногочисленная родня, погрузив манатки и посидев на прощание, вечером по разошлись и остались они с Марьей вдвоём в пустой избе.

Была картина такая им непривычна и дика, смотрели на них голые стены и раззявленные окна без занавесок, чернеющие тёмной ночью — б-р-р-!

Нет ничего, только тёмные пятна от погруженных шифоньеров, шкафов и стянутых ковров и вместо снятой тоже люстры, в переноске под потолком, одна тусклая лампочка, как в тюремной камере или в таком же тусклом и грязном подъезде барака, в котором жил его шуряк.

Выделялись пятна на фоне белой извести, и ему мерещилось, что это они, фантомы-домовые, тянущие к нему заламываемые ими руки, от такого же горя, брошенные им и остающиеся здесь.

Одна постель на полу, две тарелки с вилками и стаканы, оставить какие не жалко, всё погрузили в КАМАЗ, и упрёт какой их завтра в неизвестность новой их жизни, не жизни теперь, а ожидания конца её, вернее будет.

Полонез Огинского. От Чёрного моря и до Британских морей…: 4 комментария

  1. Такой вот на самом деле «Полонез»(«Прощание с Родиной») литвина(белоруса) Михаила Клеофаса Огинского(Рюриковичи), племянника великого гетмана литовского(литвинского), умершего во Флоренции, борца за «Погоню» и бело-красно-белый флаг, участника восстания под красно-чёрным флагом: https://youtu.be/6h6slTt0dCg
    Не совсем подходящая мелодия и слова для тихих пьяниц от ностальгии и воздыхателей от малых родин и больших «фатерляндов», не правда ли?
    Это потом «Полонез» поляки пригладили и отутюжили для приличия в Великом Герцогстве Варшавском (Księstwo Warszawskie), а остальные блаженно проглотили через переводчиков, расплакались и умилились.
    Так и продолжается это вместе с польской сказкой о Княжестве Литовском, вместо Князеуства Литвинскага, особенно после советского административного раздела Беларуси с передачей столицы Вильно(Вильня) и Ковно со всей Виленщиной в состав Литвы, и переименованием названных городов в Вильнюс и Каунас, депортацией коренного литвинского(белорусского) населения.

  2. Дорогой друг! Не хотел я обидеть Вас вроде как бы своим незнанием, но историю эту я знаю с четвёртого класса и не сравниваю, видит Бог «тихого пьяницу» с Огинским.
    Просто я употребил это, как синоним горя человека и никак не связываю с означенным выше героем, это рассказ о несчастье человека и кто знает, чья трагедия глубже и больнее, простого русского мужика или Огинского.
    С уважением Виктор Пирогов.

  3. @ виктор:
    Я, примерно, так и думал о трагедии, разумеется, поэтому и поставил «отлично». Только за название Вас будут кусать те, кто сейчас разжигает потухшие костры в Польше, Республике Беларусь и Литве. Вы их символ, можно сказать так, борьбы ездеца под «Погоней» из Грюнвальдской и Бродской эйфории и «Полонезного» пафоса утрат и павших героев к российскому горю прикрепили, а их навсегда обидел Александр Васильевич, который Суворов.
    Переживёте, разумеется, только есть и другие сильные девизы для названия, если поискать.
    Ну, уж если это — принцип, тогда держитесь. Удачи вам, крепкого духа и стойкости.
    Best Regards!

  4. @ Александр Касько:
    @ Александр Касько:
    Здравствуйте Александр! Извините, что задержал с ответом, так сложились обстоятельства, а насчёт названия мне глубоко наплевать на тех, для кого я явлюсь знаменем.
    Да многие и не поймут смысла – мужик и Огинский, что их связывает, вот Вы поняли, и другие так же разберутся, а менять в угоду чьему-то мнению, как-то не очень, согласитесь…
    С интервалом в дней десять я буду опубликовывать свои «произведения» и они снова не понравятся и снова и кому-то, в этом я уверен, но ведь моё это дело и никто мне не проплачивал и не заказывал тематику, так что, читайте…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)