Огненная Роза. Живу тобой. Глава 16

ГЛАВА 16.

Тсуни подозревал, что такой решительный настрой изнеженной розы наверняка не к добру, но даже представить себе не мог, насколько. Он со счёта сбился, пытаясь сообразить, сколько ж дней прошло с той памятной встречи с крысаком. Два? Десять? Больше? Или наоборот, время совсем остановилось? Кто знает… Можно было спросить у кого-нибудь, но это ему в голову не пришло – настолько лихо ему пришлось в эти часы.

На следующий день после неудачной игры Рейза опять куда-то запропал. Тсуни тут же припомнил, что было в прошлый раз, когда хозяин вот так исчез, и его охватила паника. Что же задумал внезапно спятивший полубог? Ничего хорошего, это точно. «Не вмешивайся ни во что…» Да если б знать, во что вмешаться, он наверняка не послушался бы и попытался как-то защитить любимого господина от его собственной опрометчивости, но сейчас он просто локти кусал от бессилия. Глупый, глупый! Ну что ему дались эти крысы и эти демоны? Всего мирового горя ложкой не вычерпаешь, и до дна не выпьешь. Тсуни Винг был совсем ещё мальчишка, но и он уже узнал, что такое боль, что такое отчаяние. И как же можно вот так запросто взять да спасти мир, и что б никто никого не убивал, и что б цветочки – маргаритки вокруг… Ну пусть это громко сказано, но разве ж это правда, что мир прямо сейчас катится в адскую пропасть? И этот урод в балахоне и есть всадник по имени смерть? Вроде Рейза так его назвал: «и вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга»… Страшные слова, и дела страшные. Но тут ведь как? Война никогда и не прекращалась в этих землях, и люди научились с этим жить. Даже рабы приспосабливались, и иногда им везло, как самому Тсуни, к примеру. Он всю сознательную жизнь прожил под защитой стен Цитадели и толком не знал, что творится во внешнем мире, но он, этот мир, вроде существует пока, да? Да, и земля пока не обезлюдила. Так почему же Рейза решил, что в этот раз кырыдык пришёл? Снова и снова бесцельно слоняясь по этажам господской башни, он задавал себе эти вопросы, и заглядывал во все закоулки, заговаривал со всеми встречными, но всё было бесполезно – никто толком ничего не знал о Рейзе. И на душе у него делалось всё хуже, потому что чувства подсказывали ему – хозяин наверняка прав! То, что дано видеть ему, почти никому не под силу. И о чём или о ком вспоминал Рейза в тот момент, когда сказал: «я должен спасти от них того, кого люблю»? Это Тсуни и так понял: о том мужчине, что похитил сердце Огненной Розы. О Лиоре. Да, и о нём самом, о Тсуни, конечно. Видать, у всемогущего демона Адмони и правда были причины для страха. Это предчувствия? Наверно. Ох, плохо дело! Теперь он, Плектр, совсем изведётся, если не сможет как-то разобраться со всеми этими крысами – и с живыми, и с загробными. А с чего бы это им обоим вдруг становиться героями? Как это они смогут победить целую армию каких-то бешеных рефаимов, утопить в отхожем месте всех крысаков и рога поотшибать древнему демону, и без того уже мёртвому? Тсуни, устало присев на лестнице, что вела неизвестно куда и неизвестно откуда, чуть не заплакал от страха и досады. Нет, ну в самом деле! Это всё не по плечу такому парню, как он. Единственное, чего он хочет – так это просто быть рядом со своим милым господином; заботиться о нём, оберегать и поддерживать, и что б с ними обоими ничего плохого не случалось больше никогда. А вот сейчас происходит что-то очень паршивое, и он, как всегда, совершенно бесполезен!

Но очень скоро его помощь всё-таки понадобилась. Рейзу доставили домой в полном беспамятстве, умирающего от лихорадки и истощения. Все были в шоке от этого, и никто точно не мог сказать, что же именно случилось с Плектром. Его просто нашли в купальне – он чуть не утонул в бассейне. Прямо в одежде – в очень малом её количестве, в смысле – полуголый – он покачивался вверх лицом в тёплой воде, и как он туда угодил, никто не видел. Хорошо хоть, что его быстро выловили, и он не успел нахлебаться до смерти. Доктор Пини сначала не достаточно серьёзно отнёсся к случившемуся. Он даже подумал было, что это сам Барон начудил, и его «любовные» игры опять зашли не весть куда. Немножко лекарств, хороший отдых и тёплое одеяло – и всё наладится. Но ничего не наладилось. С каждым часом Рейзе делалось всё хуже, и непонятная болезнь стремительно сжигала его. Тсуни постарался помочь любимому господину обычным способом и хотел было отдать ему хоть немного своей энергии, но, едва их потоки слились, он с воплями бросился прочь. Его охватил такой ужас, что он и сам едва не умер – так бешено заколотилось сердце и кипящая кровь чуть не взорвала голову. Он, не осознавая что делает, метнулся к двери, только силы тут же покинули его и он упал навзничь, расшибся о сундук и на мгновение отключился. Но чудовищные видения в его потрясённом сознании не дали ему сбежать в полумрак забытья, и он, превозмогая одурь, на четвереньках пополз прочь из покоев Огненной Розы. За дверью ему стало немного лучше. Он прижался к стене и, обхватив себя руками, постарался справиться с истерикой. Сколько он так просидел, неизвестно, но вот наконец его глухие рыдания перешли в едва слышные всхлипы, и дрожь во всём теле немного унялась. Но страх остался. О, проклятые небеса, что ж это было такое? Он не мог бы описать, что ему привиделось. Только бедному пареньку казалось, будто он очутился внутри головы совершенно безумного маньяка, все мысли и чувства которого подчинены жажде убийства, причём жажде совершенно неутолимой и испепеляющей. Он видел какие-то кровавые ошмётки, предсмертные судороги изуродованных тел; он почувствовал вонь пожарищ и горящей плоти, услышал хрипы и бульканье в разодранных лёгких… Просто фрагменты какие-то, ничего больше, но он с ужасом чувствовал, что маньяк, в сознание которого он случайно проник, немного успокаивается, и пламя, пожирающее его мозг, стихает. Это не удовольствие, вовсе нет. Это просто способ существования. Надо убивать чтобы не самоуничтожиться. Чем больше выброс этой жуткой предсмертной энергии, что мучительнее гибель жертвы и чем дольше агония, тем полнее и сытнее заправится чудовище, с которым соприкоснулся разум Тсуни Винга. И паренёк, освободившись от этих кошмаров, сидел, сжавшись в комок, возле покоев хозяина, и тихо плакал. Его душа страдала от увиденного. Он никак не хотел верить в то, что такое существует. Что можно так ненасытно желать разрушения и смерти тех, кто ничего тебе плохого не сделал. Он не хотел что бы такое с кем-нибудь когда-нибудь случалось. Так не должно быть! Но вот сквозь пелену нестерпимой душевной боли пробилась слабая, едва слышная трель его настоящих чувств. А что же случилось с Рейзой? Где он-то набрался такой гадости? Его как будто отравили этой гнилью и он теперь безнадёжно борется с заражением, лекарства от которого ни у кого нет. Но такого быть не может! Да, Рейза просто заболевает от некоторых вещей или от некоторых людей, с которыми встречается, и мест, которые ему противны. Вот хамам, к примеру. Или когда появляется в Цитадели этот странный монстр – слуга Великого Магистра. Зевулон, кажется, или как его там звать? Рейза как первый раз увидел его, так ему сразу поплохело настолько, что он аж в обморок упал. Вот и с тем крысаком так же получилось, хотя они ведь даже не встречались. Тсуни молча покачал головой, споря с собственными мыслями. Нет, вряд ли. Это просто его воображение расшалилось. Никто не может убить Плектра, да ещё такого могущественного, одними только своими мыслями. Но вот что делать-то? Рейзе было очень плохо, и делалось всё хуже. Он выглядел так, словно не ел и не отдыхал несколько дней, да ещё будто Барон его совсем затрепал. Обычно Рейза таял после приездов Великого Магистра или после долгих – долгих допросов, когда медиат пожирал энергию его жизни, а восполнить её Плектру сразу не удавалось. Но теперь то куда эта энергия делась? Да ещё как будто чужая заражённая кровь отталкивала свежие, молодые соки, что пытался влить в измождённого Плектра его маленький друг. Тсуни всхлипнул. Что ж делать-то? И тут знакомый пришепётывающий голос просвистел прямо у него над ухом:

— Ну и что ты ноешь, сладенький? Кто обидел моего щеночка?

И Хагай опустился на корточки рядом с пареньком. Тот, ещё не соображая, кто это, что это и зачем это здесь, попытался отстраниться, но вдруг спохватился и поднял на своего нелюбимого любовника мокрые глаза.

— А, ты… И что тебе тут понадобилось?

— Тебя хотел проведать. Слыхал я, с твоим обожаемым господином вроде как небольшая неприятность вышла? В прочем, это для него нормально. А с тобой-то что приключилось? Такой приступ горя… Я начинаю думать, что ты слишком привык к его долбанной милости!

Тсуни не сразу нашёл что сказать. Он всё ещё переживал собственный шок и шок от сострадания, и больше всего ему хотелось немедленно послать рыжего куда подальше. Да послать в такой грубой форме, что тот раз и навсегда отцепился бы и от него, и от хозяина! Но он только зубами скрипнул. Если бы слова могли убивать, он наговорил бы их не меньше тысячи. Если б он умел убивать как Плектр, одной лишь силой мысли, то наверняка Хагай сегодня же оказался на кладбище – так зол на него был сейчас Тсуни. Ишь, скотина, позлорадствовать пришёл! И вынюхивает, и запугивает… Ну ничего, Огненная Роза ещё поправится да воткнёт свой шип ему в такое место, что даже говорить стыдно. Небось отрезать потом придётся! И паренёк неожиданно для самого себя хихикнул, представив, как ненавистный одалиск изо всех сил чешет место, в котором у него свербит, а потом берёт ножичек в руки и – р-р-раз! Был мальчик – стала девочка! По правде, а не по названию. И Тсуни снова захихикал, освобождаясь от гнева и приступа истерики. Хагай приподнял брови и недоверчиво покачал головой.

— Что-то я тебя не понимаю, милый.

— Да уж конечно. Где тебе понять всё это! Хочешь, местами поменяемся, и тогда ты быстренько разберёшься, кто к кому привязался и что за горе со мной случилось. – И он добавил, подавляя тяжёлый вздох: — Ох, красавчик, знал бы ты, как мне сейчас паршиво!

— А что так? – Хагай присел рядом и стал поглаживать вихрастую макушку паренька.

— Да понимаешь, он словно спятил в конец, и от него всем вокруг плохо. Будто он какой-то заразный, а полечиться от его заразы нечем. И никто не знает, что с ним стряслось.

— Тоже мне секрет! Перекупался.

— Да, но как он в бассейне – то оказался? Просто взял да бултыхнулся? Нет, это даже для него странно.

Хагай с наслаждением осклабился в золотозубой улыбке:

— Ой, да ладно тебе! «Странно»… ничего странного. Собственное поскудство его доконало, да и распутство к тому ж. Он ведь что сделал? Заявился в шалман, подсел к чужаку что приехал к господину Барону третьего дня, пошептался с ним о чём-то, а потом они тихонько исчезли. Ну мне конечно интересно стало, что это за секреты такие, и я пошёл за ними. Видеть я ничего не видел, но слышал достаточно. В общем, шлюха всегда шлюха, понимаешь? Только что-то видать у них не так пошло, и прекрасный Рейза выскочил из особой гостевой комнаты просто в истерике да такой потрепанный, что даже мне его чуток жалко стало. Потом я его из виду потерял, а через полчаса все уже только и говорили, что Плектр чуть не утоп. Как уж его занесло в купальню, пёс его знает. Может, отмыться захотел? У того мужика и правда такой вид, словно он весь замазанный по самое не балуй! Вот наверно Рейзочка и побежал ополоснуться, освежиться, ротик прополоскать. И я так думаю, он не в то горло втянул!

И он захихикал, довольный собственной мерзкой шуточкой, а Тсуни аж замер: о, нет, только не это! И он, осторожно выбирая слова, как можно равнодушнее спросил:

— А что за чужак? В чёрном плаще, странный такой, и лица не разглядеть?

— Ну да, мутный тип. Так ты что, знаешь его?

— Да уж, как не знать. Не то, что бы мы дружили, но недавно я ему кучу денег просадил.

— Ах да, точно. Слыхал я об этом. И ещё подумал: а откуда у тебя столько денег?

Тсуни почувствовал, что снова начинает закипать. До чего ж поганый, навязчивый, подлый тип! Только и знает, что наушничает, пакости строит, подглядывает за всеми и ябедничает. Вот зачем он сейчас припёрся?

— Кстати, ты так толком и не ответил, зачем пришёл. Или ты не знаешь, что лучше не отсвечивать здесь, когда у него – он кивнул в сторону хозяйских покоев – ум за разум заходит? Я-то обязан тут находиться, но ни развлекаться с тобой, ни даже просто так потрепаться у меня совершенно нет времени. Я и вышел-то сейчас из комнаты только потому, что тошнит уже от всего этого лазарета, так хоть воздуха свежего глотнуть! Или у тебя есть ещё какие-нибудь планы?

Хагай прищурил глаза и насупился. Дурной знак! Но у Тсуни не было ни сил, ни времени играть и дальше в бедного, забитого собачонка. Он сразу понял, что Хагай не так уж не прав в своих пошлых догадках о случившемся. Да уж, Огненная Роза и правда не в своём уме раз решился на такое. Что бы узнать побольше о крысаке и о его планах, он не придумал ничего лучше чем просто пойти к нему и соблазнить это дьявольское отродье. Он часто так делал по приказу Барона, когда тому хотелось быстро и безболезненно выведать что-то. С врагами он поступал проще, если не сказать – жёстче, но с так называемыми друзьями и союзниками по разрушению этого нелепого мира он избрал другой способ. Невероятно соблазнительный и желанный, его драгоценный Плектр в момент разжигал страсть в любом самом упёртом и осторожном субъекте, и тот совершенно терял контроль. В момент близости, в предчувствии упоения все эти умные, сильные, несгибаемые воины и повелители полностью подчинялись медиату Огненной Розы и Барон немедленно узнавал всё, что хотел. Правда, частенько Рейза просто заболевал после такого дознания, потому что мысли и чувства мерзавцев и садистов словно истекали желчью, и Рейза невольно набирался этой отравы так, что его иногда даже откачивать приходилось. Барон это прекрасно знал, но сейчас он и понятия не имел, что случилось. А Тсуни догадался. Рейза заманил крысака в укромный уголок, слился с ним и, как видно, выяснил то, что хотел. А теперь его жизнь в серьёзной опасности. Его разум, его чувства поражены отравой, и мозг выбрасывает в кровь что-то такое, что пожирает тело, сжигает его заживо. Яд накапливается всё больше, и нет такого лекарства, которое могло бы остановить это. Теперь может помочь только тот, кто очистит сознание пострадавшего Плектра. Тсуни даже передёрнуло от мысли, что придётся звать Великого Магистра на помощь. С тем же успехом можно самому себе печёнку вырезать, прополоскать, посушить и вставить обратно, а потом расслабиться и ждать улучшения. Нет, конечно, визиты Магистра Габриеля и правда помогают, но очень уж своеобразно. Проклятье! Тсуни прорычал ругательство сквозь зубы, и Хагай нахмурился ещё больше. Что-то странно ведёт себя этот маленький олух! Да, парнишка угадал: кое-какие намерения у него, Хагая, конечно, были. Ничего конкретного. Просто если подвернётся удобный случай, он мог бы сделать какую-нибудь гадость, типа выведать, чего – это Рейза вдруг замутил, а потом заложить его Барону… Или хотя бы Тсуньку опустить малость… Ведь Рейза не любит, когда трогают его вещи, правда? Он глубоко втянул воздух сквозь неровные зубы, и Тсуни услышал противный присвист. Вот тысяча демонов в Аду! Как-то надо его успокоить. И паренёк, подавив омерзение, неожиданно прижался к ненавистном одалиску и стал тереться щекой о его плечо. Тот даже опешил от такого поворота и язвительно поинтересовался:

— И что это ты вдруг? Хамить раздумал, или сам что замыслил?

Тсуни сглотнул. Ну кто б мог подумать, что у этого напомаженного стервушника мозги есть?!

— Да иди ты… Это твоё дело, замышлять и коварствовать. А мне это всё по барабану. Только вот хреново мне, понимаешь? Устал я.

— Даже так? И громила Итмар о тебе не заботится? И Рейзочка в конец замучил? А я –то думал, у тебя всё прекрасно, раз ты позволяешь себе пренебрегать мною!

Тсуни услышал в его шипении злобную ревность и усмехнулся: глупость-то какая! Ну ладно, сам напросился. Если это может прекрасный Рейза, то он, простой мальчишка – раб, и подавно. «Сейчас я покажу тебе, как можно развести такого кобелину, как ты, на слабо!» И он неожиданно набросился на Хагая с поцелуями, и губы его опускались всё ниже и ниже… Скоро в голове у Хагая помутилось, и он вдруг почувствовал, что и правда ласка этого глупыша ему очень, очень приятна, и он хочет ещё… Он хочет паренька всего, целиком, и это было похоже на его страсть к Овадье Бараку. Только опять между ними встал ненавистный Плектр, долбанная Роза! И он, зарычав от злости, отпихнул от себя Тсуни. Тот обиженно округлил глаза и даже вроде как захныкал, но Хагай, тяжело дыша, вскочил и отмахнулся от него:

— Нет, не сейчас. Иди к своему господину и с ним понежничай, если только не боишься подохнуть от его игр.

— Но что я сделал? Чего ты злишься? Я же хотел только…

— Да плевать, чего ты хотел. Я ничего сейчас не хочу. – И он направился прочь, стараясь справиться с дурнотой от неудовлетворённости. Но, отойдя с десяток шагов, он перевёл дух и обернулся к Тсуни: — Только имей в виду: ты – мой, и предательства я не потерплю. Когда он очухается, ты придёшь ко мне и закончишь то, что начал. И будешь очень ласковой девочкой, а не то я по-настоящему рассержусь! Всё понял?

Тсуни так поспешно закивал, что, казалось, у него голова сейчас отвалится.

— Да, конечно! Ты только не сердись, и не приходи сюда, пока всё не закончится. Я приду, обязательно!

Хагай высокомерно ухмыльнулся: знай своё место, шавка блохастая! Хотя, конечно, он сейчас с удовольствием взял бы этого крошку разок – другой, да так, что б тот умолял его не прекращать. Он чувствовал себя пьяным от перевозбуждения и подумал, что его снова угораздило влюбиться. Не к добру это!

А Тсуни, едва стихли шаги Хагая в коридоре, бросился искать Барона. Но тот заперся в комнате для совещаний с тем негодяем, крысаком, и Тсуни меньше всего хотел встретиться с ними обоими сразу. Даже к Барону в другой день он не рискнул бы полезть, но сегодня особый случай. Придётся доложить ему о произошедшем. Он, переминаясь с ноги на ногу, лихорадочно соображал, как же лучше поступить, а потом решился вызвать доктора. Старик скоро приковылял, обеспокоенный воплями Тсуни Винга в коммуникаторе. А ещё через несколько минут Барон с яростью и страхом слушал его историю о том, как вон тот тип – он указал на крысака, беззвучно черневшего в глубине кабинета – отравил Его Милость, господина Адмони. И надо немедленно вызвать Великого Магистра – он единственный, кто сможет исцелить Огненную Розу!

Магистр Габриель прибыл только через пять дней. Он, едва получив сообщение из Цитадели, просто за голову схватился. Вот только этого не хватало! Не Плектры создали крысаков, и не они их направляли, но он, как и все старшие магистры, прекрасно знал, что это за существа. Он не раз принимал их в стенах Академии, выполнял их просьбы, но понятия не имел, каковы их цели. Проникнуть в их мысли Габриель так не разу и не сумел, хотя очень старался. Их разум был так же надёжно заблокирован, как и жуткие мозги архонтов. Медиат на них не действует, никакие заклинания не помогают – они словно не слышат их. Да, Мастерам не по силам сотворить таких чудовищ. Это дело рук кого посильнее – жрецов Демиургов, скорее всего. То есть, именно жрецы отдают приказы и крысакам, и архонтам, и, конечно, плектрам, но кто создал их всех? Да, на всё воля Демиургов. Знать бы только, в чём она, эта воля! А вот дурень Рейза Адмони, кажется, каким-то образом соприкоснулся с этими уродами, да так, что теперь жизнь его на волоске. И когда только это кончится?! Невыносимый мальчишка уже лет двадцать портит жизнь всему «Плектрону», своему хозяину и всем, кто хоть ненадолго с ним соприкасается. Словами не передать, как это надоело. Но в душе он понимал, что сам создал когда-то эту проблему и теперь просто обязан решать её снова и снова. А мальчишка в это раз совершенно озадачил его. И какого дьявола он полез к крысаку? Совершенно непонятно. Сознание крысака – это пропасть, полная гнилого мрака и смертельного ужаса. Прочитать их мысли и чувства пока никому не удавалось, но то, что просачивалось из нутра этих монстров, ужасало и травмировало так, что даже сам Габриель по нескольку дней ходил совершенно больной. А что могло случиться с мальчишкой, чьё здоровье очень слабо, а возможности непредсказуемы? Да ещё вмешательство мёртвого Бога… Просто жуть берёт! И он, сгорая от беспокойства, понёсся со всей возможной быстротой в Цитадель. Путь был не близкий, и Магистр Габриель мог только надеяться, что Рейза продержится до его приезда. Если вдруг случилось невероятное и дурное дитя «Плектрона» смог как-то пробиться сквозь защитный барьер в сознание монстра, то он наверняка получил такую дозу отравы, что его собственный мозг теперь разрушается. И мало того, что коварный и жаждущий мести Бог Шамаш, первый из Демиургов, полностью выйдет из под контроля, но и… Габриель откинулся на мягком сидении своего бронированного вездехода и закрыл глаза, стараясь освободить мысли от невольного страха. Да, самому себе-то он мог признаться, что по своему он любил этого несчастного, изломанного мальчика. В те бесконечно долгие дни, когда Рейза находился на его попечении, он так привык заботиться о нём, что начал считать это чем-то личным. Конечно, слова типа «любовь» или «сын» никогда не приходили ему в голову, но где-то в глубине души он таил даже от самого себя такие чувства, за которые его немедленно отправили бы на обработку к жрецам, и он наверняка превратился бы в нежить вроде Зевулона. Хотя нет, скорее он сгинул бы навеки в подземельях Святилища Демиургов. Его передёрнуло от нового приступа страха. Это ведь всё из-за ненормального мальчишки, что б ему пусто было! И тут же внутренний голос человека по имени Габриель, человека, которым он когда-то был, тихо и сурово произнёс: «нет, Рейза ни в чём не виноват. Вы сами всё это сотворили, и вам отвечать». Да, так и есть. Пришло время расплачиваться, и вот–вот раскроются врата Чертога Двух Истин. Каждый из них скоро положит своё сердце на чашу Весов Истины и должен будет произнести собственную Исповедь Отрицания, древнейшую и чистейшую из исповедей. Но кто из них осмелится произнести заветные слова? Великий Магистр беззвучно шептал строки священного отрицания, и на душе у него становилось всё тоскливее.

«Я не причинял никому страданий.

Я никого не заставлял плакать.

Я не убивал и не заставлял убивать.

Я никому не причинял боли»…

Нет, никто и никогда во всём этом осквернённом мире не сможет с чистым сердцем войти в вечное царство мира и покоя.

«Я не поступал несправедливо ни с кем.

Я не убивал людей.

Я не творил зла вместо справедливости.

Я не знаю ничего, что нечисто.

Я не притеснял бедного.

Я не делал того, что мерзко Богам»…

Теперешние Боги очень нетребовательны к чистоте, и боль стала желанной забавой, а насилие и жестокость — правом и доблестью сильного. Он, Габриель, столько раз гасил чужой огонь и столько воды остановил в её время, что низачто не смог бы произнести сакральное: «я чист, я чист, я чист…» Он горько вздохнул. Какое там – чист! Это же он сам, лично убил юношу по прозвищу Огненная Роза. Это именно он, Габриель, попирал все законы природы и вечности, и нарушил границы между мирами жизни и смерти! Ну да, не только он повинен в этом изуверстве, но в Чертоге Двух Истин именно его спросят: «почему ты позволил самозваным Богам уничтожить эту безотрадную юдоль? Тебе было отмерено так много, но ты мошенничал с отвесом и не возвратил миру людей ничего, кроме страха и боли, унижения и смерти. Ты мог помешать этому, но не помешал. Ты не заслужил выхода к свету дня, и теперь тебя, грешника и преступника, пожрёт чудовище…» И ведь пожрёт же! Уже пожирает. И это не лев с головой крокодила, как пророчили древние учения, которые они, слуги зла, похитили и извратили, а чудовища гораздо страшнее: самообман, разочарование, тоска… А ещё – запятнанная, но не умершая совесть и призрак любви, которой никогда не было…

В верхней части Цитадели царил страх. Габриель почувствовал это сразу, едва только ступил в сумрак господских этажей. Люди были нешуточно напуганы и старались не покидать своих комнат без крайней необходимости. Тишина стояла такая, что слышно было, как тараканы шуршат по стенам, и крысы пищат в кладовых и подвалах. Магистр усмехнулся: надо же, какие все храбрые! Ведь ничего ж не происходит! Он чувствовал это. Ни единого возмущения поля. Медиата тут словно и в помине не было. Рейза пока жив, но что стало с его силой? Прежде его бесконтрольная энергия творила такие жуткие вещи, что даже Мастера не могли справиться с этой дичайшей пляской смерти, а простые смертные дохли, как мухи. А теперь – ничего! Уж не опоздал ли он? Габриель почти бежал по коридору. А вот и Барон. Он поспешил на встречу Магистру и принялся было льстиво раскланиваться, при этом твердя без остановки, что он ни в чём не виноват. Мальчишка сам что-то натворил, и Барон старался помочь ему, но что он может? Габриель отмахнулся от его нытья и, приказав под страхом смерти не приближаться к покоям Огненной Розы, ворвался в комнату своего ученика. Золотовласый паренёк, не подумав, стал было у него на пути, но через мгновение с жалобным воплем вылетел в коридор, и дверь за ним сама собой захлопнулась. Магистр подошёл к постели, отдёрнул пурпурный полог и стал всматриваться в лицо больного.

— Рейза! – Тихонько позвал он, но юноша никак не отреагировал. Магистр сразу понял, что он не спит, а только лежит с закрытыми глазами, скованный своей слабостью. Сознание его было до странности ясным и чистым, но как будто опустошённым, точно кто-то или что-то вытянуло из медиатора – недотёпы не только физические силы, но и все мысли и все чувства. Габриель сел рядом и взял Рейзу за руку – она была так холодна, что в пору было усомниться, что этот человек и правда жив. – Рейза, это я, Мастер Габриель! Ты слышишь меня, мой мальчик? – Магистр прислушался, сжимая в ладони пальцы Рейзы, но почти ничего не услышал. Прежде такое состояние больного называли каталепсия, но кто теперь помнит столь странные и заумные слова? Габриель помнил, конечно, и догадывался, что такое оцепенение тела мог вызвать только очень сильный испуг, но неужели один – единственный крысак мог так вынести мозг выдающемуся, сверхмощному Плектру? Странно это. И вот ещё что странно: Габриель набросил на разум Рейзы невидимую, но совершенно неодолимую ментальную сеть, но не поймал ничего в этом мрачном омуте. Просто какое-то гипнотическое кружение серых теней среди неясных очертаний холмов, и звук, похожий на шуршание опадающих листьев… Ничего живого, ничего реального, и ни капли уникальной, сверхъестественной силы Плектра. Габриель почувствовал, как его мороз пробрал. Да что за дьявол? Такого он никогда прежде не встречал! Тело человека может умереть, обратиться в прах, но его внутренняя сила не пропадает, не исчерпывается. Она растекается, изменяется, образует нечто новое, но никогда не исчезает бесследно. И, будь эта энергия частью чего-то живого или всего лишь затихающим эхом умирания, но медиаторы обычно легко улавливают все эманации этой силы. Эта же сила питает их собственную мощь, и они легко и свободно черпают её из единого поля. Каждый из них, Плектров, может взять сколько угодно, но не каждому по силам нести этот груз. Поэтому некоторые погибают, раздавленные запредельной мощью вселенной; некоторые – перебаливают своего рода несварением и потом уже приспосабливаются, узнав свой предел, и так — большинство. Но есть те, кто может принять не просто много, а очень, очень много, и научиться жить с этим, и даже развиваться. Почти все эти уникумы становятся в своё время Мастерами, а некоторые, избранные, однажды исчезают из мира живых, и, говорят, именно они становятся жрецами в Святилище Демиургов. Они получают и безграничную власть, и бессмертие… Соблазнительно, конечно! Но Габриель никогда не мечтал о такой судьбе, и знал, что ему это не по силам. А вот этот мальчишка наверняка смог бы достичь такого высочайшего уровня. На него настойчиво указывал перст Демиургов, и Габриель точно знал, что Рейза Адмони избран для особого служения. Но вот что странно: Мастер Рам говорил когда-то, что разум Огненной Розы – это вредоносный вирус, способный уничтожить всю отлаженную, безупречную систему их энергообмена, и не просто поколебать целостность единого поля, а добраться даже до Запредельного Первоначала. Не просто запрудить великую реку, а вообще – осушить её! И может ли случиться так, что капризный и недалёкий выкидыш «Плектрона» станет той самой занозой, от которой начнётся заражение всей системы? И если это так, то почему такую опасность проглядели Демиурги? Могли они ошибиться? Трудно поверить во что-то подобное. Неужели всё, что сейчас происходит, есть часть какого-то невероятного, изощрённого плана? Великий Магистр почувствовал, что его душа замутилась от какого-то неясного ощущения. То ли он заболевал, то ли призраки тоскливого разочарования снова подкрались слишком близко и запустили когти в его холодную, но всё ещё живую душу… Он спохватился и сердито потряс головой, избавляясь от ненужного настроения. К дьяволу всю эту романтику! История с их преступлениями и наказаниями получила такое странное продолжение, что Габриель теперь просто с ума сходил от неразрешимости этих вопросов: что же ему, Магистру, делать-то со всем этим? Помогать или мешать? Если помогать, то как именно, и куда, дьявол её побери, делась энергия медиата?

Ничего не получалось. Уж каких только пассов не делал Магистр, какими только заклинаниями не сотрясал воздух – всё было бесполезно. Рейза никак не реагировал, и сила его не возвращалась. Габриель уронил руки и тяжко вздохнул: ничего, видно, не поделаешь. Есть один способ, но уж так не хочется прибегать к нему – просто не передать! Обмен энергией, да… Он и раньше сливал свои потоки с потоками силы Огненной Розы, и каждый раз его просто плющило от этих перегрузок. Когда это происходило в «Плектроне», он, Великий Магистр, делал это не один, а с помощью остальных Мастеров, и никто из них не ощущал этой тяжести. Почти не ощущал, конечно, но медиат вообще штука такая… Всякое бывает! Никогда не знаешь, чего ждать. Даже самые опытные иногда страдают. В случае с Рейзой всё не просто сложно, а прямо-таки до жути, но это, как говорится, дело техники. Когда приходилось возвращать его из мира мёртвых, достаточно было только подпитывать безжизненное тело силой медиата, а его собственная сила уже завершала процесс воскрешения. Трудно было как раз найти его рассеянную мощь, заставить все капли слиться в единый поток, а потом этот поток направить в нужное русло. Но Рейза был настолько силён, что даже самые малые крохи его медиата, словно шарики ртути, неизменно устремлялись друг к другу и тут же сливались во едино, стоило только немножко подтолкнуть их. Потом, конечно, всё начинало ходуном ходить, но такая уж у них служба во славу Демиургов… эх! Что тут поделаешь! Ко всему можно привыкнуть. Но то, что он собирался сделать сейчас, было просто убийственно. С тех пор, как Рейза возвратился, истекающий, словно кровью, запредельной энергией, он, Габриель, не раз уже сливался с ним для того что бы немножко отхлебнуть из переполненной чаши. Вообще энергия была очень тяжёлая, чёрная, можно даже сказать ядовитая. Огненной Розе такой груз был не по плечу, по крайней мере – пока. Великий Магистр забирал часть силы себе, то есть – «Плектрону», конечно, а потом старался помочь своему подопечному научиться управлять доставшейся ему мощью. Час за часом, день за днём они вместе проходили по этому мрачному пути, воздвигая всё новые и новые преграды против мёртвого Бога. Вообще он считал, что Рейза очень даже не плохо справляется со своей бедой: медиат вообще трудно контролировать, а уж запредельные эманации – это даже Мастерам не осилить. Большинству из Мастеров. Он, Великий Магистр, был лучшим из лучших, но и ему после этих сеансов делалось худо, словно он много дней пил самый крепкий и самый мерзкий самогон, и при этом не закусывал и не спал. А уж какие кошмары у него начинались – просто залюбуешься! Да, тяжело. Но это цветочки в сравнении с тем, что ждёт его теперь. Он с тяжёлым сердцем вышел из спальни и поманил к себе слугу.

— Никого не впускать сюда до тех пор, пока я не позову. А сам можешь пока… – Он снял повязку со лба Зевулона и стал поглаживать пальцами его виски. – Я выпускаю тебя. Вернее, вас обоих. Сами там между собой разберётесь, кто главный. Погуляйте тут вокруг, поразузнайте, как вся эта напасть случилась с Огненной Розой. Далеко только не уходите!

И он надавил на небольшие серебристые кружочки металла, что крепились на висках безмозглого раба. Через мгновение тень осмысленности промелькнула в равнодушных глазах мужчины, и он словно очнулся ото сна. Габриель с интересом наблюдал за этим пробуждением: нечасто такое увидишь! Вот интересно, кто сейчас перед ним? Какая из двух ипостасей одержит верх? Если они просыпаются одновременно и не могут одолеть друг друга, тогда это здоровенное, безумное и опасное существо делается абсолютным вместилищем кошмара. Под крышкой черепа Зевулона, как привык называть его Магистр, начиналась такая ожесточённая борьба, что даже ему, лучшему Мастеру из Мастеров, делалось тошно и жутковато. Рейза так вообще сознание терял с перепугу, хотя он так пока и не понял, что за стихии бесятся внутри этого монстра. Но обе сущности, запертые в подневольном теле, были совершенно одержимы юным демоном Рейзой и всё время пытались как-то приблизиться к нему, заполучить от него хоть что-то, отгрузить ему полной мерой своё обожание… Просто жуть! Великий Магистр досадливо покачал головой. Да тут дело даже не в обожании, а в незаконченной программе. Эти две жизни – он смерил недовольным взглядом нервно подёргивающуюся фигуру оживающего великана – были прерваны так внезапно и грубо, что алгоритм существования каждого из них продолжал работать даже после умирания этих несчастных жертв Огненной Розы. Собрать и сохранить всю энергию и информацию умирающего – дело техники, и дело вовсе не сложное. Всего лишь подключиться к его матрице, скачать всё необходимое в накопитель единого поля, а потом совершить перенос в пустую оболочку. Оболочек таких – навалом; вживляй – не хочу! Передатчик, настроенный на определённую волну единого поля, активатор и стимулятор мозга – вот уже наш зомби и пляшет, и поёт, и даже считает себя живым, думающим и помнящим. Даже почти влюблённым, как эта крутая парочка психов в одной упаковке. «И на кой тебе понадобилось соединять их в одном теле, старый ты осёл? Не мог найти подходящую тушку для каждого?» — в который раз спросил самого себя Магистр. И снова отмахнулся от собственных сомнений. Ему просто удобно было иметь под рукой такое чудище, и рано – поздно его странное, жестокое решение слить их во едино принесёт свои плоды. А уж к добру или к худу – кто знает? Он усмехнулся, вспомнив, как бесновался от злости Мастер Рам, когда впервые повстречал этого самодельного монстра. Глупый старик! Слишком много эмоций для всесильного полубога – надо бы ему как-то охладить свою разгорячённую голову. Хотя его, конечно, можно понять: для того, кто постоянно подключен к единому полю и владеет телепатией, нет ничего хуже чем находиться рядом с настолько одуревшим субъектом. В дырявой, намагниченной башке этого монстра царил такой хаос, что медиаторам аж дурно становилось. И жутко. Рейза вот даже не понял, кто это или что это на самом деле – просто ломится от него так, что на стенку готов залезть с перепугу. Но глупый мальчишка ещё скажет спасибо за такой странный подарок. Однажды непременно скажет! Эх, только он, Габриель, вряд ли доживёт… Ну а пока монстр пробудился, и Габриель усмехнулся: ах вот это кто! Понятно. Он редко позволял себе такое баловство и старался не давить на все кнопки сразу, что бы не включать дурака, но вот сейчас ему вдруг захотелось немного поглумиться над этим гадюшником. Что может быть более волнующим, чем неуправляемый псих на прогулке? А сейчас, присмотревшись к слуге, он понял, кто из двоих нежитей одержал верх и позлорадствовал: очень хорошо! Злой, неудовлетворённый, желающий поквитаться за обиды – он тут даст теперь прикурить всем, на кого имеет зуб! Чудненько. И пора кое-кого малость проучить. В мыслях Рейзы он видел все проделки этого мерзкого поганца Хагая и уже предвкушал, с каким удовольствием его слуга отоспится на тощей шкуре рыжеволосой гниды.

— Ладно, иди. Особо не буянь. Прикажи выставить тут охрану и сам надолго не пропадай. Мне понадобится твоя помощь, твоя энергия. Понял?

Через несколько минут он наконец собрался с духом и принялся стаскивать с себя мантию. Как же не хотелось этого делать! Но выбора нет – только так можно спасти Рейзу и его уникальную силу. Он лёг в постель и прижал тело юноши к себе, стараясь хоть немного согреть его – самый верный способ. Ни одеяла, ни грелки тут не помогают, и лучше всего обмениваться живым теплом, а уж с Плектром и подавно. Сейчас в него капля за каплей начнёт вливаться энергия Мастера и он взбодрится, сможет бороться и вернёт потерянную силу… Только вот что-то не срабатывает проверенный способ, хоть ты тресни! Он понятия не имел, сколько времени уже прошло, но его магнетизм пока никак не действовал. Рейза так и не приходил в себя, а сам Габриель начал ощущать какое-то тревожное беспокойство, будто его затягивает в опасный водоворот, а он не в состоянии помешать этому. Едва он направил поток своей силы в опустевшее русло, то немедленно почувствовал, как она проходит сквозь беспомощное тело его ученика и устремляется прочь, в пугающую, живую темноту, что окутала и помрачила сознание Рейзы. И как ни сопротивлялся Габриель, он чувствовал, что вот – вот вступит во тьму Запредельного Первоначала, и сила его, и его личность – всё перестанет существовать, рассыпавшись на осколки и разлетевшись во все стороны. Да какого дьявола?! Габриель не собирался в ближайшее время умирать или становиться выхолощенной мартышкой: без силы медиата ему оставалось бы только писарем на базаре работать – это уж точно. Ну уж нет, не дождёшься, старая образина! Габриель мысленно запустил в запредельное «никуда» такой поток ругани в адрес осатаневшего вконец Шамаша, что невидимая ткань бестелесного мира немедленно заколебалась, заискрила и затрещала, не справляясь с напряжением. Шамаш явно услышал его и прогневался. В сознании Великого Магистра пронеслась буря таких образов, что даже видавший виды старик – Плектр зашёлся воплем ужаса, забился в конвульсиях и принялся так отчаянно вырываться из костлявых грабок дохлого божества, что тот не смог сразу подавить это сопротивление. Он только швырялся комьями липкой эктоплазмы, и эта клейкая, склизкая масса омерзительной жижей затапливала мятущийся разум Габриеля. Теперь уже не только воображаемые ужасы рябили в его мозгу, но и подлинные видения: его собственное прошлое, настоящее и будущее тех, кого он знал и кого ещё узнает. И, конечно, то, что больше всего хотел выяснить: кто и как убил Рейзу. Забытый бог тут его не подвёл: он умудрился отгрузить Габриелю всё то, что Мастер так старался выудить из покалеченного разума Огненной Розы, и даже то, что никак не предполагал узнать. Не всё и не сразу уложилось у него в голове, а кое-что он и вовсе просто проигнорировал на свою беду, но главное – тайны Демиургов – он всё же прочитал. И хотя разобраться в этом хаосе нелепостей и лжи было не легко, но он справился, и правда поразила и взбесила его. Вот, значит, как? Демиурги никакие ни Боги? И всесильный конклав творцов этого мира – всего лишь шайка людоедов – негодяев, да? Всё его существо взъярилось ненавистью к самозваным Богам, и эта вспышка, словно сноп света, так ударила по серому, пыльному астральному телу Шамаша, что тот немедленно втянул этот удар в себя и подавился собственными эманациями. И расплескал таки драгоценную энергию Рейзы Адмони! Он и так совершил глупость, когда, неготовый к столь грубому нападению сверхмощного Плектра, выставил против него только что похищенную силу Огненной Розы. Не то что бы он и правда хотел опустошить Рейзу, уничтожить его, но тот сам виноват: вдруг взялся подыхать, словно грибов поганых нажрался. И теперь существо его постаралось избавиться от отравы, вместе с нею выбрасывая и собственную силу. Вот дурак никчёмный! Как же плохо, что пришлось возложить надежды именно на этот отброс! Но сила есть сила, и от таких подарков не отказываются. И, едва ощутив это истечение, алчный Бог не смог устоять. Он, словно обезумевший от жажды вампир, принялся вытягивать из ослабевавшего Рейзы всю энергию, даже последнюю, необходимую для выживания. Остановиться он не мог и просто смотрел, как беззвучно погибает его избранник. И проглядел опасность. Просто представить себе не мог, что кто-то сможет зайти так далеко и покусится на его волю и власть. К маленькому мерзавцу вернулась его сила – он снова ускользнул из долины серых теней.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)