Виктор Пирогов. Повесть. Дядя Гоша.

Посидели они на крылечке ещё немного для приличия и, обнявшись, пошли в шалашик и снова бессонная ночь до тех же первых петухов и опустошённость, но какой хотелось снова и снова им и с припухшими как у куражливого парнишки губами, наконец, он ушёл.

Так продолжалось до осени, родители считали его уже своим зятем, но спать вместе не ложили, дядя Гоша, хотя себя и называл каторжанином — зеком, по приличия имел вполне человеческие.

Однажды он опять заночевал у них, но теперь, на совершенно «легальных» основаниях, сказал старшине — был он уже годком ему, что пойдёт ночевать в посёлок и что бы ни теряли его.

Было воскресенье, сидели они с дядей Гошей возле баньки, он принял и Кольку угостил, но немного, снова тот отказался, к Люде его уже не тянуло так, появилась как степенность что ли, или насытился, но чувства не угасли, наоборот окрепли и строили они планы с ней на будущее.

Колька давно хотел спросить, а он не начинал сам, стесняясь видимо последнего раза и насмелившись, всё-таки спросил.

-Дядя Гоша, а что дальше было, ну, это когда вас арестовали и судили, после войны-то?

Он удивлённо поднял глаза и, как бы был ответ готов давно у него, проговорил, глядя на него.

-Какой суд, Коля, какой, никто меня не судил, да и не за что было, просто объявили, что я враг и изменник и меня лишили свободы на десять лет и повезли нас через весь союз на восток.

Уже как рабов, до порта Ванино и потом до Магадана на страшных невольничьих пароходах, подобно как рабам-неграм, украденных и увозимых из Африки пиратами для продажи плантаторам Америки — я в книжках читал, похожих на огромные катафалки, и довозили две трети.

Сколько нас умерло от всего, так как были предоставлены самим себе в громадных трюмах необъятной глубины, голода, всевозможных болезней и напастей, навалившихся на обезумевших с горя и отчаяния людей.

У Кольки вставать от ужаса волосы стали на голове, слушая, как безудержно проигрывали и резали их, «власовцев» и остальных «врагов народа» блатные и, мертвецы плавали тут же в воде вместе с отбросами пищеварения.

-Стали когда «наши освобождать» Европу — дядя Гоша специально сделал ударение на словах наши и освобождать — ты знаешь, сколько повезли в лагеря народу оттуда, «пособников» а это значит, всех кто был в оккупации, за что их, скажи, за то, что войну чуть не просрали сами и отдали полстраны, за это?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)