Летопись жизни великой

Летопись
жизни великой.
Теодор
Михалыч Досытаевский.
Краткий
обзор творчества.
Горацио:
Он был король!
Гамлет:
Он человеком был!
Л.Н.Толстой:
Больным…
Теодор
Михалыч Досытаевский – происходит из
семьи старообрядцев, людей весьма
состоятельных, хлебосольных и гостепреимных
купцов, потому и прозванных уважающими
их и благодарными соседями «ДОСЫТАЕВСКИЕ»,
то есть, в их доме всегда можно было
Досыта поЕсть!
Краткая
биография.
Теодор
(Тедя – как его звали все домашние)
родился в… неважно каком году. К его
литературному величию дата рождения
никак не относится.
Окончил
церковно-приходскую школу, восемь
классов, за рекордно быстрый срок –
всего за шестнадцать лет и пошёл было
работать в лавке у отца приказчиком. Но
по дороге заблудился и попал к гнездо
бомбистов-террористов. Некого Петржевского.
Бросали они бомбы и гранаты лимонки в
разных губернаторов и градоначальников.
Так и боролись за счастливое будущее
простого русского народа. Но их всех
поймали силы реакции и приговорили в
смертной казни. Тедю повели на эшафот,
где должны были повесить, но в этот
момент, от взволнованности предстоящим
историческим событием (вхождение в
историю мучеников свободы), с ним
случился очередной приступ падучей. А
петлю ему на шею нерасторопный помощник
палача накинуть не успел. Это и спасло
ВСЮ РУССКУЮ ЛИТЕРАТУРУ от безвременной
потери ГЕНИЯ! Палачи занялись вешанием
других юношей и девушек, пламенных
борцов с царизмом. А Тедю оставили лежать
на помосте. Пока. «Лежачего не бьют!»
Решив, что повесят, когда приступ пройдёт.
В этот момент к месту казни прискакал
Гонец Императора с
o
срочным известием о частичном помиловании
всей группы и замене казни каторгой в
Тобольском остроге.
Однако
в живых остался только Тедя. Его подлечили
и отправили на каторгу, под влиянием
которой он и стал гениальным писателем.
Резко изменив при этом свои взгляды и
повесть о «Красных дьяволятах» даже
послал самому Государю Императору с
личным посвящением и нижайшей просьбой
дать денег на публикацию.
Но страшно
мешала эпилепсия.
Мешала
жить, писать и бороться за мир и дружбу
между двумя антагонистическими системами
капитализма и социализма. Но Тедя, всё
равно, жил, писал, боролся.
Ему
посвящена половина книги Бориса Пулевого
«Повесть о нестоящем человеке». Другая
– описывает американского миллионера,
маразматика-эпилептика, и тоже борца
за мир.
Интересующимся
подробной биографией Теди Досытаевского
рекомендуется прочитать эту книгу (ту
её половину, которая посвящена ему.)
Романы,
повести, рассказы.
«Веточка
незванная» – Об интересной судьбе
ветки, которая отломилась под порывом
ветра, нежданно – негаданно разбила
окно в избе близстоящей и частью попала
внутрь помещения. Но мальчик Тедя
(повесть автобиографична) ставит эту
веточку в горшок с влажной почвой и
веточка незванная становится деревцем!
Развесистой
клюквой, снабжавшей семью круглогодично
Витамином «С».
«Сёстры
Маразмазовы» – Тонкий психологический
роман о трёх сёстрах, Иванне, Алёше и
Деметре, чья молодость прошла вне Москвы,
куда они стремились всю жизнь, но тем
не менее, несмотря на нарастающий маразм,
наконец приехавших туда. Алёша – была
послушницей в женском монастыре и много
молилась за здравие своих сестёр. У
Деметры же были два ухажёра Грушенькин
и Екатеринин и она долго колебалась,
кому отдать предпочтение. Предпочла
всё же Грушенькина, который тоже хотел
в Москву. А Иванна была философствующей
писательницей и написала даже целую
главу этом романе Досытаевского под
названием: «Легенда о Великом Реквизиторе».
«Увидеть Париж и умереть» , – радостно
говорит одна из сестёр, Деметра, в финале
романа, приняв Москву за Париж
«Бедные
блюды» – О малокалорийности блюд в
бесплатных столовых для бедных. Почему?
Потому что, сурово обличает Досытаевский
эту порочную систему, все работники
столовых, что можно, крадут и потому
жиреют. А бедные, несмотря на питание,
худеют и тощают! Эпиграфом к этой
замечательной повести Досытаевский
взял исторические слова Салтыкова-Щедрина:
«ЕСЛИ Я
УСНУ, А ПРОСНУСЬ ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ И МЕНЯ
СПРОСЯТ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В РОССИИ,
Я ОТВЕЧУ: ПЬЮТ И ВОРУЮТ.»
Действительно,
единственная калорийная составляющая,
добавка к компоту из сухофруктов, в
этих столовых была «Табуретовка»,
самогон, который по древним, ещё из
Киевской Руси, рецептам гнали работники.
Потому и стоил недорого. (Рецепт можно
узнать у О.Бендера за скромную плату в
двести рублей 1930 года выпуска.)
Узнал
Теодор Михалыч, что есть-таки бесплатные
столовые, в которых бедных кормят хорошо:
это были благотворительные столовые
в еврейских местечках за чертой оседлости.
Но были они весьма далеки от маршрутов
инспекционных поездок Досытаевского,
это раз.
Во-вторых,
очень не любил гуманист Досытаевский
этот странный и непонятный ему народец
и поэтому ни черты оседлости, ни в душе
своей проведённой красной черты
неприязни, никогда не пересекал, оставаясь
принципиально в зоне крайней нелюбви
к этим самым выходцам из Древнего Египта,
Моисееву племени…
В-третьих,
как он узнал от одного знакомого,
православного иеромонаха, изучившего
этот древний язык, назывались эти
бесплатные столовые для бедных на ихнем,
старо-древне-жидовском, языке до того
неприлично по-русски, что
Литератору-Интеллигенту негоже было
даже произносить такое!
«Укниженные
и остолблённые» – О правильном интерьере
библиотек. Как расставить в библиотеках
запирающие выход столбики, чтобы
сократить до минимума кражу книг.
Библиотека эта была построена по проекту
великого писателя и просуществовала
долгие годы, сначала называясь «Книжной
палатой Государя Императора», затем
«Библиотекой имени В.И.Ленина», а позже
«Библиотекой Новых Граждан России», в
коем качестве и была закрыта, ибо
воровство книг начисто прекратилось,
просто ВСЕ граждане перестали читать
и книги не стало от кого оберегать. А
тогда зачем держать зря столь ценную
для бизнесов площадь!?
«Наступление
и приказание» * – О военной тактике и
стратегии, а равно, о роли командного
состава в бою.
Я всю
свою звонкую силу поэта
Тебе
отдаю, наступающий класс!
В.В.Маяковский
Книга по
тем временам революционная. Досытаевский
подвергает резкой критике существовавшую
у некоторых несознательных командиров
идею команды «За мной!»
Это же
полный идиотизм, – пишет на первых же
страницах своей тактики и стратегии
Тедя. —
Что значит
«За мной»? Командир выскакивает из
окопа первым и тут же попадает под огонь
противника? Верно? Его первым же убивают,
и рота, взвод, полк остаются без начальника
и не знают, что делать, куда бежать и в
кого стрелять!!! Могут ведь начать
стрелять и в своих, родных, являющихся
«второй линией оборонной атаки.
(Так в
его учебнике были названы ещё непоявившиеся
Заградотряды! А в них стрелять нельзя!
Они верные защитники Родины. Это они, и
только они, могут стрелять в спины
«первой линии атакующей обороны».)
Надлежит в корне изменить эту порочную
систему! Командир может и должен с
пистолетом в руке оставаться в окопе и
скомандовать солдатам: «Вперёд!». И,
выйдя из окопа последним, по надобности
отстреливать тех солдат его подразделения,
которые бегут на противника недостаточно
резво!!! Более того, Теодор Михалыч,
обладая острым аналитическим умом,
задал себе вопрос: Солдат много, командир
один! Не сможет за всеми уследить и если
будет много бегущих в атаку недостаточно
быстро, то командир просто не сможет
всем пальнуть в спину. Ответ, решающий
проблему, – один! Нужно к каждому солдату,
бегущему в атаку, приставить своего
Персонального Заградиста! ПерЗага,
который, как друг и однополчанин, будет
неотступно следовать за атакующим! И
каждый солдат знает тогда, что он идёт
в атаку не один! Друг и товарищ, готовый
пульнуть ему в спину, всегда рядом (чуть
ЗА НИМ!!!). Система трёх линий атаки-обороны
была принята с энтузиазмом в армии и
получила название: Трёхлинейная винтовка
Мосина. Ибо заградотрядники снаряжались
именно ею! Чем вооружалась «первая»
линия атакующих выяснить не удалось.
Это
убедительно показывает, что именно
Теодору Михалычу принадлежит плодотворная
дебютная идея «Заградотрядов», и не
каким-то самоучкам Троцким, Сталиным и
прочим «военачальникам».
*Интересно
отметить остроумие и словотворческую
изобретательность Досытаевского. Если
переставить приставки в словах заглавия
его книги, то по смыслу получится ТО ЖЕ
самое!!! «Приступление и Наказание». То
есть «идём на приступ», а кто Не идёт,
наказывается!
«Дебил»
– Учебник дефектологии, часть Первая.
Вторая – «Имбецил». Третья – «Идиот».
О воспитании умственно отсталых юношей
и о том, как нежная женская ласка известной
своими успехами в этой области терапии
Настасьи Филипповны возвращает мощную
трудовую потенцию молодым мужчинам.
«Записки
из мёртвого дома» – воспоминания Теодора
Михалыча о службе на каторге, где он
устроился на придурочную должность
прозектора — патанатома в мертвецкую.
И так настропалился вскрывать тела
человеческие, что по ним, по разъятым
трупам, начал души умерших реанимировать!
То есть, конечно, не мог он вдохнуть
жизнь в бедное, разрезанное на кусочки,
тело умершего каторжанина, но по ряду
патанатомических признаков, выявлял,
чем жил и дышал ДУХОВНО каждый труп в
секционной, конечно, ДО того, как попал
туда!
Очень
ему эта сноровка пригодилась при
написании романов, где он блестяще
препарировал ДУШИ своих пациентов,
простите, героев! Такого ДУШЕЛЮБА-прозектора
русская литература ещё не ведала, не
считая небезызвестного Душелюба и
Людоведа Евгения Сазонова! Но Досытаевский,
конечно, покрепше оного, Сазонова,
оказался! Досытаевскому, подражал
впоследствии не менее небезывестный
Остап-Сулейман-Берта-Мария
Бендер-бей-Задунайский! Это ему, Остапу
Бендеру, принадлежат слова: «Я не хирург,
– заметил Остап, — Я невропатолог, я
психиатр. Я изучаю души своих пациентов.
И мне почему-то всегда попадаются очень
глупые души!» Золотые слова, которые
вполне можно отнести к творчеству
Теодора Михалыча. Именно! Именно ему,
Досытаевскому, весьма часто тоже
попадались очень глупые души!
«Красные
дьяволята» (В первой редакции «Бесенята»)
– Да, да именно он написал сценарий к
этому фильму. Биографы, правда, спорят,
не является ли эта повесть продолжением
его же, Досытаевского, эпохального
романа: «Одиннадцать негритят пошли
купаться в море…», в которой рассказывается
о трагической судьбе одиннадцати
негритят, купавшихся в том участке моря,
который во времена рабства в Америке
был закрыт для них. Негритята подумали,
что спасательные службы, на этом, в
прошлом «Только для белых» пляже, спасут
их в случае опасности утонуть, но, к
несчастью для них, спасатели – белые
расисты, обычно дежурившие на вышках,
были линчёваны толпой освободившихся
от позорного рабства негров всего за
час до прихода негритят купаться в
море… Но!!! Оказывается, один из них Не
утоп, ему Не купили гроб, а уехал в
революционную Россию и, изменив фамилию
на Верховенский, стал руководителем
«Красных дьяволят». Обнаружилось также,
что и ещё один, тоже Не утоп и ему тоже
Не купили гроб! Он поехал сначала в
Швейцарию, в кантон «Ури», но там
революционная ситуация явно не
складывалась. Верхи могли жить по-старому,
и низы тоже, ибо жилось всем неплохо! И
он, также изменив фамилию на Ставрогина,
прибыл на помощь предыдущему неутопшему
негритёнку Верховенскому. Но тосковал
страшно по морю, в котором хотел купаться.
Сколько ему ни объясняли, что моря здесь
нет, а если и есть, то это не тёплый
Мексиканский залив, а холодное Балтийское
или, холодное водохранилище ДнепроГЭСа.
Но гражданин кантона Ури тосковал всё
больше и в конце романа даже повесился!
А Верховенский, первый НЕ утопший
негритёнок, придав блеск и чистоту своим
ногтям в аристократическом маникюрном
салоне Арины Прохоровны, уехал как раз
в Швейцарию, кажется.
«Дневник
Старателя» – интересное руководство
по промывке торианитового песка с целью
нахождения в нём урана и радия.
Это о
нём, о романе Т.М.Досытаевского, позднее
написал В.В.Маяковский:
Поэзия
Поэзия
— та же добыча радия.
В грамм добыча,
в годы труды.
Изводишь единого слова
ради
Тысячи тонн словесной руды.
Но
как испепеляюще слов этих жжение
Рядом
с тлением слова-сырца.
Эти слова
приводят в движение
Тысячи лет миллионов
сердца.
Действительно,
Маяковский и Досытаевский гениально
предвидели мощное развитие ядерной
энергетики!
Конец
первой части жизнетворчества Досытаевского.

Автор: Esprit de L'Escalier

Нет, весь я не умру! Мышления тонус в Прозе Мой прах переживёт и тленья убежит. Я славен буду, коль средь "непочивших в Бозе" Жив будет хоть один Esprit! А.С.Пушкин? Ругатель мой, будь курице подобен: Ищи в "навозе" зёрнышки идей. Я верю -- хлеб из зёрен этих будет сдобен! Лишь чуть-чуть странный запах... для людей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)