Камрад Миха

Ветер гнал по заплёванному асфальту банку из- под пива. Нахохлившиеся от пронизывающего ветра вороны неодобрительно косили глазами в сторону громыхающей банки. С тусклого серого неба начинал капать мелкий дождь. Лето плакало на прощание, словно выгнанная из дома жена. Миха швырнул окурок в сторону урны и передернул плечами. Становилось холодно. Дешевая «ветровка» не защищала ни от дождя, ни от ветра. Зато всего шестьсот рублей… На нормальные вещи денег просто нет. Ни на вещи, ни на всё остальное. Зарплата разлеталась дымом на ветру. Зарплата… Это не зарплата – это пародия на неё. А вкалываешь – как ездовая собака полярной зимой. «Это всё они! Все эти уроды, которые развалили великую империю! Они хотят уничтожить русский народ! Им надо добить последних ариев, немцев вон превратили в жвачный скот». Миха зло сплюнул от этих мыслей.

Он не помнил великую империю. Он родился, когда империя уже хрипела в агонии и стервятники раскрывали свои огромные горбатые клювы. Когда Миха пошёл в первый класс, рыжий унтерменш «натягивал страну на ваучер». Закрывались заводы, не платились пенсии. Умер отец. Сильный здоровый мужик сходил с ума от того, что не может кормить Миху и его маму. Решил выпить с друзьями, отвлечься от мыслей. Отвлёкся. Навсегда. «Даги» продали водку из метилового спирта. Двое умерло, один ослеп. Мать повредилась рассудком. Нет, не сошла совсем с ума. Просто её «накрывало». Она кидалась на Миху драться. Била его всем, что попадётся под руку. Потом приходила в себя, гладила сына по голове и тихо плакала. Миха очень любил маму, но старался реже бывать дома. Внезапные вспышки ярости продолжались до пятнадцатилетия Михи. В тот день она схватила разделочную доску и кинулась на сына. Её встретил жесткий удар кулака. Мать сползла по стене на пол. Потом… Потом они, сидя на полу, обнявшись плакали от любви и жалости друг к другу. Приступы прошли, но она начала попивать… Всё чаще и чаще. Миха водил её к наркологам и экстрасенсам. Без толку. Один из врачей, приобнял его за плечи и тихо сказал: « паренёк, женский алкоголизм не лечится. Смирись и терпи». Терпи. Терпелка лопнула! В этот день он впервые напился. Его рвало желчью на полупившийся кирпич стены «тошниловки». И тут появились они. Те, кто дал ему веру и силы. Дал смысл дальше жить. Фюрер, Гуго и Нахтигаль.

…Миха проснулся в нищей «однушке» Нахтигаля. Из малюсенькой кухни пахло кофе. Длинный, светловолосый парень улыбнулся ему.

— Эй, камрад, иди кофе пить. Стынет.

— Кто? – тупо спросил Миха.

— Камрад – повторил парень и опять улыбнулся—Товарищ значит. Товарищ по борьбе.

— Какой борьбе?

— С теми, кто уничтожает наш народ. Народ, сохранивший арийскую кровь! Со всеми этими «еврашками» и их холуями! Мы последний бастион арийской расы на этой планете. Мы обязаны победить и мы победим!

— При чём тут евреи? Я кавказоидов ненавижу!

— А кто их сюда заманил?! Кто разрушает Россию?! Кто уничтожает русский народ?! Они!

Камрад Миха: 7 комментариев

  1. Странно, что никто не оценил это произведение. Очень грустное повествование, Михаил. Жаль главного героя. Видимо нельзя в этой жизни быть таким доверчивым… Хотя, не от хорошего ЛГ попал в такую ситуацию. Миша, желаю тебе творческого вдохновения, пиши. Проза это твоё от Бога.

  2. Спасибо. Жаль конечно , что не читают, да ладно… Сейчас очень устаю. Не писать, не читать просто нет сил. Может в конце месяца появится времени немного.

  3. Михаил. Та же история, что и со «Стропальщиком». Я прочитала, сразу же как только вы это произведение опубликовали. И столь же сильные ощущения. Писать под влиянием эмоций — глупое занятие. То, что так сильно воздействует на дущу нуждается в перечитывании и некотором «остывании сознания». Испытанные ощущения были примерно такими, как описывал Ремарк:
    «Боль настигла его сразу, внезапно, без предупреждения. Все эти дни в пути он ни о чем не думал, словно отупел. И вот сейчас, неожиданно, без всякого перехода, боль так резанула, словно его раздирали на части.» (с)
    Поэтому остается только проделать то же самое, что сделал Гребер: остановиться и ждать, не двигаясь. Чтобы «… ножи начали полосовать его, чтобы они вызвали нестерпимую муку и обрели имя, а
    тогда на них можно будет повлиять силой разума, утешениями или, по крайней мере, терпеливой покорностью.» (с)
    Так что не сетуйте на то что не читают и не оценивают. Это просто шок. И это пройдет. Когда сознание вернется и уйдет боль от рассказа я смогу написать что-то более внятное 😉 чем этот опус :).

  4. @ Елена Форафонтова:

    Спасибо. Мне нравится Ремарк. Когда на душе «не очень» перечитываю » Триумфальную арку», » Ночь в Лиссабоне» и » На западном фронте..» Правда, когда совсем » не очень» предпочитаю Сименона…

    А этот рассказ… Просто » Стропальщик» была зарисовка с натуры ко дню Строителя. А в «камрада Миху» вложил часть души

  5. Привет, Михаил, с интересом прочитал. Явление схвачено в основном верно. Интересно, чей перевод Хорста Весселя, хотя переводчик мог себя ине рекламировать. Успехов!

  6. @ Сергей Лузан:

    Спасибо. Перевод чей не помню… взял по первой ссылке Яндекса)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)