КУКУШКА

Конец сентября был теплым. В середине дня еще пригревало солнышко, и было приятно понежиться под его  теплыми лучами. Ветерок небрежно играл с красно — желто-коричневой листвой; временами он усиливался и тогда к ногам прохожих с тихим шелестом падали листья. Они выделялись  на сером асфальте аллее яркими пятнами и притягивали к себе детвору, собиравшую из них осенние букеты. Девочка лет пяти протянула сидевшей на скамейке женщине букетик:

— Тетя, возьмите себе. Посмотрите, как красиво!

-Спасибо, малышка. А что же ты маме своей не отнесешь?

— Я для мамы уже собрала. А это вам. А то вы такая грустная!

Положив листья на скамейку, девчушка побежала к молоденькой женщине с коляской, медленно идущей вдоль аллеи.

« Такая молода, а уже двоих имеет,- подумала сидевшая на скамейке и, подождав, когда молодая мать с детьми отойдет подальше, смахнула букетик листьев на землю.- Интересно, а мои тоже собирают для своих мам букеты? Мамы! Знали бы они, кто на самом деле их мама!»

Она встала со скамейки и медленно направилась к выходу из парка. Живот в самом низу немного болел. Эта ноющая боль ее волновала и вызывала тревогу.

« Неужели опять не получится?- подумала она.- Господи, ну за что ты меня так наказываешь? Вроде бы все только-только начало сбываться: на ноги встала, квартира есть, машина, дачка, хоть и небольшая, зато своя. Вот с этим бы еще обошлось все, а потом и свою семью создавать можно. Замуж бы вышла, себе детишек нарожаю. Детки-то у меня красивые получаются! Да что ж такое, опять присесть куда-нибудь надо. А то не дойду».

Она поискала глазами скамейку, но перед выходом из парка их не было, и женщина присела на бордюр под деревом.

Боль становилась сильнее. Она вынула из сумки телефон и набрала номер.

— Я в парке, недалеко от тебя,- произнесла, услышав знакомый голос.- Приходи, мне что-то нехорошо. Нет… Я не на машине, захотелось пройтись, ты же знаешь… Да не дойду я сама! В конце концов, это и в твоих интересах…

Она положила телефон в карман и прислонилась к стволу. Боль резко, как ножом, полоснула по животу, отдаваясь в пояснице. Женщина застонала, подтянув под себя ноги.

« Господи! Это в последний раз,- взмолилась она,- ну, дай мне еще раз заработать. Я же  благое дело делаю. Не для себя стараюсь. Все пристроены, сыты, одеты, ну что еще нужно?»

Она еще помнила, как перед ней возникло чье-то лицо. Ее о чем-то спрашивали, пытались приподнять, потом подошли еще какие-то люди. Лиц их она уже не различала, мелькали только фигуры и, как сквозь набитую в уши вату, слышались голоса.

Она очнулась в больничной палате. На стуле, рядом с кроватью, сидела Елена.

— Ну, что, подруга, очнулась? Скажи спасибо, я успела подъехать. А то, кто знает, в какую глухомань тебя бы увезли. Народ-то уже « Скорую» вызывать собирался. Представляешь картину? То ли сидит, то ли лежит под деревом баба, а под ней лужа крови. Я тебя к себе в клинику привезла. Ничего, оклемаешься денька через два-три. Дольше держать тебя здесь не могу. Все-таки не больница. Только вот, подруженька ты моя дорогая, закончилась наша лавочка. Детишек ты уже рожать не сможешь. Все! Отработала!

— Как не смогу,- пересохшие губы почти не шевелились,- я ведь и себе хочу родить. Ленка, ты что со мной сделала?

— Успокойся! Что сделала? А что я могла сделать? Скажи спасибо, что жива осталась. А ты чего хотела? Сколько раз ты рожала за те десять лет, что я тебя знаю… Говорила я тебе: организм отдыхать должен. Не выдержишь! А тебе все мало было. Чего ж ты от меня хочешь?

— Но ведь и ты от этого хорошо имела! Говорить говорила, но ведь, когда я беременела,  ты не отговаривала меня…

— Ну а мне-то что? Мое дело клиентов найти, да за тобой следить, чтоб все нормально прошло. Хочешь рожать — рожай на здоровье. Запретить-то я тебе не могла.  А свой выбор ты сама сделала,- Елена поднялась со стула.- Ладно, отдыхай. В конце концов, что ты ноешь? У тебя все есть. Мужика себе всегда найдешь. Ты ведь баба видная. Ну, а что детей не будет, может оно и к лучшему. Какая ты мать!

Она вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Женщина осталась одна. Тишина палаты угнетала. Иногда из коридора сюда доносились приглушенные голоса, но они быстро стихали, и тогда казалось, что находится она в каком-то другом измерении, где нет ничего, кроме тишины и воспоминаний, которые вдруг стали четкими и ясными, как будто дождались своего часа.

— Светка! Шалава! Куда опять намылилась? Смотри, принесешь в подоле- выкину к чертям и тебя, и твоего ублюдка! Слышь? Стой, говорю!

Света торопилась поскорее пересечь двор и скрыться за углом от хриплого материнского голоса. Как же ей  надоела вечно пьяная мать, ее собутыльники, которые оценивающе поглядывали на семнадцатилетнюю девушке и бросали сальные шуточки и небольшая квартирка, заставленная пустыми бутылками и разным хламом! А, ведь когда-то все было по-другому. Была семья: мама и папа, маленькая сестричка. Все рухнуло после страшной аварии, в которой погибли отец и сестра. Мать не выдержала, стала спиваться. Света была подростком, и повлиять на мать не могла. И жизнь покатилась по наклонной. Света закончила девять классов, потом училище или, как теперь стали говорить, — колледж. Работать не хотелось. Появились веселые друзья, обжитый подвальчик, оборудованный для встреч. Туда и спешила по вечерам Света, чтоб хотя бы на время отдохнуть от пьяных выкриков и звона стаканов. Сама она не пила, даже в компании отказывалась от выпивки, чувствуя непреодолимое отвращение к спиртному. Ее привлекали песни под гитару, легкий флирт и парень с романтическим именем Ромео. Именно с ним впервые за долгие годы она чувствовала себя любимой и нужной;  ей он шептал о любви на всю жизнь и пел надрывные песни. Поэтому, когда месяца три назад  компания удалилась, оставив их вдвоем, Света не сопротивлялась. Теперь они встречались каждый день. Побыв часа два вместе со всеми, Света и Ромео уезжали на другой конец города, где в небольшом домике жила его глуховатая бабушка и домой Света возвращалась уже под утро. Сам Ромео, студент третьего курса, жил с родителями, и Света мечтала о том времени, когда он приведет ее в свой дом.

Ромео был на редкость щедрым.

— Такая красавица, как ты, не должна ни в чем нуждаться,- говорил он ей, — я все для тебя сделаю. Ничего не бойся, я всегда буду рядом с тобой.

Он давал Светке деньги, покупал одежду. И она чувствовала себя самой счастливой, не задумываясь о том,  почему на все ее просьбы познакомиться  с его родителями, он всегда находил причины перенести эту встречу на более удобное время.

И сегодня Светка спешила к Ромео с важным известием: у них будет маленький! Сегодня она побывала у врача и уже точно знала то, о чем подозревала последние три недели. Ромео обрадуется! Он не может не обрадоваться! Ведь они вместе мечтали о том дне, когда, наконец, смогут жить вместе. Теперь они не одни, их уже трое!

Но Ромео встретил известие мрачно, он даже накричал на Светку и долго ходил взад и вперед по узкой комнатке в бабушкином доме.

— Неужели ты не понимаешь, что нам нельзя сейчас иметь детей? Я учусь. Я сам сижу на шее у родителей, а тут еще и ты с этим… И потом, ты же несовершеннолетняя, если об этом узнают, меня посадят. Ты этого хочешь? Скажи, этого?

Он схватил Светку за плечи и стал трясти ее так, как будто хотел вытряхнуть из нее то, что уже несколько недель жило в ней.

— Значит так. Я поговорю кое с кем, дам тебе знать. И ты пойдешь, поняла? За деньги не беспокойся.

— Куда пойду?- со страхом спросила Света, все еще не веря в происходящее.- Ромик, я не поняла, куда мне идти?

— Дура! Какой я тебе Ромик! Я Рома! Придумала себе! На аборт пойдешь!

— Нет, я не пойду, я не хочу! Ромик! Мы ведь мечтали… Ты ведь сам говорил…

-Ду-у-ра! Какая же ты дура! Связался же! Все, иди  домой. Иди, говорю! Мне подумать надо! Вставай, уходи!

Света не помнила, как дошла до дому. В голове все перемешалось, душили обида и разочарование. « Никому не нужна,- думала она, не замечая вокруг ни прохожих, ни машин,- все врут, везде обман. Светка-дочь алкоголички! Конечно, с такой можно только время проводить! А женятся всегда на благополучных». Ребенок, к которому она еще совсем недавно испытывала самые нежные чувства, стал ненавистным бременем, проблемой, которую придется теперь решать. Об аборте она не думала, не хотела рисковать собой. В глубине души еще жила слабенькая надежда на « а вдруг…», но, по мере приближения к дому, она становилась все более призрачной.

Проходили дни. С Ромео Света больше не виделась. В подвальчик он не заходил на звонки не отвечал. Через несколько дней после их встречи к ней пришли родители парня и принесли деньги. Они старались вести себя корректно, но Света видела, как им неприятна ситуация, с какой брезгливостью они оглядывали их ее жилье да и на нее старались не смотреть.

-Вот что, милая,- произнесла высокая элегантная женщина, стоя посередине комнаты и не желая даже присесть,- Роман нам все рассказал. Конечно, с его стороны было большой глупостью связаться с тобой. Прости, но я привыкла говорить то, что думаю. Ты сама должна понимать, что ты ему не пара. Теперь он далеко отсюда, мы переводим его в другой город, там он будет жить у родственников и продолжать учебу. Ну а ты…

Она порылась в сумочке и вытащила увесистый конверт.

-Тут деньги, хватит и на врача и на то, чтобы ты забыла обо всем. Учти, пойдешь в милицию- все равно ничего не докажешь, только неприятностей себе заработаешь. Тем более что Ромочка сказал, скоро тебе восемнадцать исполнится.  Поэтому, давай разойдемся по-хорошему.

Она резко повернулась и направилась к выходу. Ее муж, топтавшийся у порога, распахнул перед ней дверь, и через секунду ее каблучки зацокали вниз по лестницам, а Светка осталась стоять у стола, на котором лежал конверт.

«Хорошо, что мать на работе, — отрешенно подумала она, протягивая руку к конверту,- что ж теперь делать-то?»

Шло время. Света даже успела если не полюбить, то хотя бы перестать ненавидеть будущего малыша. Теперь она снимала угол на краю города. Мать, как и обещала, выставила ее за дверь, узнав о беременности дочери. Но Светка только обрадовалась этому. Ей хотелось забыть все, уехать куда-нибудь подальше, где ее никто не знает и где можно будет начать новую жизнь. Денег, которые получила она от родителей Ромео, хватило бы с избытком, чтоб прожить хотя бы годик, но она устроилась продавщицей в небольшой магазинчик, жила достаточно скромно и копила, копила, копила…  Только сначала нужно было родить. Света уже знала, что будет делать. Недалеко от нее жили супруги, у которых несколько лет назад утонул ребенок. Супруги жалели ее, сироту, брошенную гражданским супругом ( во всяком случае, именно так представила она свою историю), помогали продуктами, говорили, чтоб она не отчаивалась, что они помогут ей с малышом.

« Поможете,- хладнокровно думала Светка, — а я помогу вам»

Зимой у нее родился мальчик. Супруги, забирая ее из роддома, радовались ребенку, как своему собственному. А Светка, наблюдая за ними, все больше и больше убеждалась в правильности своего решения. Мальчику исполнился месяц, когда Светка узнала о смерти матери. Еще через полгода, продав материнскую квартиру и прибавив полученные деньги к уже имеющимся, она решилась. Поздней ночью, как вор, пробиралась она дворами к знакомой калитке. В одной руке она держала сонного малыша, другой сжимала небольшую спортивную сумку со своими немногочисленными пожитками. Светка долго стучала в окно, а когда увидела, что зажегся свет и за занавеской замелькали тени, положила мальчика у порога и опрометью бросилась в сторону остановки, где круглосуточно дежурили таксисты.

Еще через некоторое время поезд уносил ее далеко от родного городка в новую жизнь, о которой она так долго мечтала.

Через семь лет после своего побега Светка встретилась с Еленой. К тому времени за спиной у нее были многочисленные поклонники, веселая бесшабашная жизнь и двое детей, один из которых прожил всего день (Светка даже не прослезилась, узнав об этом), а второй был оставлен в  роддоме на попечение государства. Елена была врачом, имела собственную клинику. Света несколько раз видела ее мужа, но Елена предпочитала держать ее на расстоянии от своей семьи. Именно она предложила Свете « помогать людям», в виде суррогатной матери. Но Света отказалась.

— Не могу я так, без любви. Чтоб в меня насильно что-то вживляли… Фу… Нет Ленка, Я буду так, как есть. Дети, правда, мне не нужны. Но что делать, если это случается? А резать себя я не дам!

Елена внимательно посмотрела на подругу.

— Нет, так нет. Но что просто так детей в роддоме оставлять? Ты представляешь, как им потом в приютах этих живется? А ведь большие деньги заработать можно. Ты, если залетишь опять, скажи мне сразу. Знаешь, как много сейчас бездетных пар, которые мечтают о малыше и готовы за него заплатить? Но брать неизвестно кого,- а гены? Так-то вот. Да и с документами морока. Ты, Светик, подумай, решишь – скажи. А дальше мое дело. Во всяком случае, дети твои жить в семьях будут.

Светка думала недолго. В тот же вечер она позвонила и заявила о своем согласии.

— Только, Свет, дело это подсудное, поэтому не болтай. И не беспокойся, дети твои живы — здоровы будут. У меня свои принципы: только на родине и своим клиенткам, которым ничем уже не поможешь. И учти, ты никогда не узнаешь, кто усыновил твоего ребенка. Если согласно, будем сотрудничать.

Теперь Света « работала». Деньги так затянули ее, что она, не успев оправиться от очередных родов, старалась вновь забеременеть. Беременность она переносила легко, да и роды не были сильно в тягость. За несколько лет Света купила квартиру, машину, присмотрела недалеко от города дачный домик. Ей стали доступны салоны красоты и дорогие бутики, и встреться ей кто-нибудь из старых знакомых, он не узнал бы в этой красивой,  ухоженной женщине угловатую, длинноногую, провинциальную Светку.

— Светка, остановись,- говорила ей Елена,- я тебе как врач советую. Организм отдыхать должен, восстанавливаться, а ты, как крольчиха, один-другой-третий.

— Отстань, Лен, мне моя работа удовольствие доставляет. Да и другим я доброе дело делаю. Чем ты-то недовольна? Ведь и тебе достается немало.

Иногда Елена говорила Свете о том, что видела ее очередного малыша с новоявленными родителями. Правда, она не называла имен, но Светка и не настаивала. Дети и их судьба были ей безразличны, они были частью ее « работы», немного неприятной, но достаточно прибыльной, чтоб мириться с этой неприятностью. И только об одном из них она иногда вспоминала: о своем мальчике, который был у нее от первого любимого мужчины, который больше полугода спал у нее на груди, с которым она гуляла по улочкам родного города. Раза три за эти годы она видела его. Как Света и предполагала, супруги-соседи не сдали малыша в детдом. И, приезжая в родной город на день-два, она караулила недалеко от знакомого дома, дожидаясь, когда мальчик выйдет на улицу или покажется в окне. Она умилялась, глядя на него, чистенького, аккуратно одетого, и, по всему видно, счастливого. Когда Светка в последний раз видела сына, он уже был двенадцатилетним подростком очень похожим на отца. Тогда она впервые задумалась, правильно ли поступила, и даже всплакнула, сидя на лавочке у знакомой остановки. Но рядом остановилась машина, из приоткрытого окна Свете улыбнулся интересный мужчина средних лет, и слезы высохли сами собой, а на Светкином лице засияла дежурная улыбка.

С годами Света стала задумываться о семье. Приходящие и уходящие мужчины стали тяготить ее. Хотелось одного-единственного, который подарит ей счастье; хотелось деток, обязательно мальчика и девочку. Мальчика она воспитает настоящим мужчиной, честным, смелым, который не будет бояться нести ответственность за свои поступки. А у девочки обязательно будут длинные волосы, и сама она будет красивой и нежной, как принцесса из сказки. Света верила, что все именно так и будет. Не сейчас, чуть-чуть позже. Вот родит еще этого и все. Потом только для себя! Однако доносить очередного ребенка она не смогла. Тогда Светка впервые испугалась. Сначала решила переждать год-два, но дачный домик был уже куплен и требовал небольшого ремонта. Светка « небольшого» не хотела, она решила перестроить его по своему вкусу, а на это требовались деньги. И она снова решилась.

— Может, остановишься,- спросила Елена, когда Света пришла к ней на прием,- хватит уже. Организм износился, да и персонал наш косо на тебя поглядывает. Ты что ж, думаешь до бесконечности все скрывать можно. Знаешь, как тебя называют? Кукушкой!

— Ничего, еще раз и все. Ты скажи, у меня нормально все?

— Не очень. Я не советую рисковать.

Но Светка рискнула, и уже через несколько месяцев после неудачной беременности Елена снова подтвердила ее догадки.

« Это в последний раз,- думала Света, направляясь после очередного осмотра домой через парк,- что-то я себя неважно чувствовать стала. Ничего, потерплю».

Она присела на скамеечку. Над ее головой светило теплое сентябрьское солнце, ветерок срывал пожелтевшую листву и бросал ее под ноги прохожих…

Через три дня Свету выписали и клиники. Елена помогла ей доехать до дому, и , уложив на диван, ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Света отрешенно смотрела в потолок. Что дальше? Как жить? Неужели все, о чем мечталось, в один миг стало недосягаемым, несбыточным? Для кого же она старалась? Для себя? Но одной ей этого всего не  нужно! Ей хочется слышать веселый детский смех, заботиться о ком-нибудь, быть не одной, в конце концов. Оставалась последняя надежда- вернуть сына, того, единственного, которого она считала своим и которого по-своему любила.

Она подкараулила сына теплым мартовским днем, когда уже пахло весной, пела капель и продавались первые букетики подснежников. Пошла навстречу высокому темноволосому парню и , загородив ему дорогу, схватила за рукав куртки.

— Ты ведь Стасик?- спросила, заглядывая ему в лицо по-собачьи преданными глазами.- Ты Стас, верно?

— Верно! А вам-то чего надо?- сын удивленно посмотрел на нее и попытался стряхнуть ее руку, но Света держала его крепко.

— Мне поговорить с тобой надо. Ты пока не знаешь меня, но мне надо рассказать… ты поймешь… Стасик!

Никогда еще Света не чувствовала себя такой потерянной и униженной. Но она готова была перетерпеть все, лишь бы вернуть себе своего мальчика, привести его в свою светлую большую квартиру, дать ему все, что имела и почувствовать, наконец, что, несмотря на все, жизнь снова улыбнулась ей, подарив когда-то потерянного сына.

-Я должна сказать, Стасик, ты не думай обо мне плохо… Даже не знаю, как сказать-то… Тебе хорошо живется?

Она запнулась, нервно стискивая руки и умоляюще глядя в его холодные карие глаза.

Сын внимательно посмотрел на Светку.

— Вы моя мать?- не то сказал, не то спросил он.- Я ждал, когда вы появитесь. Мне мама рассказала о вас, когда мне лет десять было. С тех пор я и ждал. Чего вы хотите от меня?

—  Ничего, сынок, совсем ничего! Я сама могу тебе дать все, что ты хочешь. У меня есть квартира, машина, деньги. Только пойдем со мной! Я молодая была, глупая… Сыночек, ты прости меня, непутевую. Ты взрослый уже, сам можешь решать.

Она с надеждой смотрела в его холодные чужие глаза, не замечая слез, градом катившихся по белым от волнения щекам.

— Прости меня, сынок!

— Да я давно простил,- сказал он, отступая на шаг и мягко убирая ее руку со своего плеча,- только у меня уже есть мама и папа, и я люблю их и не на кого не променяю. Знаете, это только в кино все снова воссоединяются. Но у нас же не кино, у нас жизнь. Вы мне чужая!

Он обошел ее и пошел, не оглядываясь, к знакомой до боли остановке, где когда-то восемнадцатилетняя Света села в такси и уехала на вокзал в поисках счастья. А Светка осталась стоять посереди улицы, глядя ему вслед, такому уже взрослому, красивому, и плача навзрыд, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих…

Елена была удивлена, когда Светка появилась у нее в кабинете.

-Что, подруга? Вроде бы у нас с тобой дел больше не может быть. Ты по старой памяти, что ли зашла?

-Ленка, мне помощь нужна. Ребеночек! У тебя же есть связи, я знаю. Может отказник какой? Ленка, помоги, помоги!

Она захлебывалась рыданиями, размазывая  по лицу слезы и повторяла, как заведенная, глядя на Елену своими большими глазами, в которых стояли вселенская тоска и непреходящая боль.

— Помоги! Пожалуйста! Помоги!

А за окном была весна. Уже лопнули почки, и деревья покрылись нежной зеленой листвой. Где-то играли дети, их голоса и смех долетали даже сюда, сквозь закрытые окна.

И где-то в белых стерильных палатах слышались крики и стоны рожениц, а затем раздавался отчаянный плач маленького человечка, возвещавшего о своем появлении на свет. И тогда искаженные болью женские лица освещались счастливыми улыбками, забывались боль и страдания, и только это маленькое чудо становилось смыслом всего, ради чего стоило жить!

КУКУШКА: 17 комментариев

  1. «- Ничего, еще раз и все. Ты скажи, у меня нормально все?

    мне сразу. Знаешь, как много бездетных, которые мечтают о малыше и готовы за него заплатить. Но брать неизвестно кого- а гены? Так-то вот! Да и с документами морока. Ты подумай,

    — Не очень. Я не советую рисковать.»

    Вот здесь — что то непонятное. Не отредактировано.

    А рассказ очень неплохой. И стиль письма тоже нравится.

  2. Строчка почему-то убежала. Я с таким трудом опубликова рассказ, что до конца его и не просмотрела. Постараюсь исправить.

  3. Произведение, как говорится, берёт за живое. Содержание рассказа после прочтения оставляет сильное впечатление. Настолько сильное, что автор, находясь под его воздействием, не смогла отредактировать текст как надо. Например, в одном или соседних предложениях повторяются «было», «были». Во фразе «(…) женщина, стоя посередине комнаты и не пожелавшая даже присесть (…)» в качестве однородных членов выступают деепричастие и причастие, что недопустимо. Нужно так: или «стоя (…) и не желая даже присесть (…)», или «стоявшая и не желавшая(…). Где-то ещё есть подобный случай. Но это уже техническая работа. В целом рассказ заслуживает высокой оценки.

  4. Сильно, очень сильно! Ситуация прямо родом из 90-х, да и сейчас она возможна в некоторых местах.
    Необходима техническая работа по читке и правке. Несмотря на это, чтение захватывает и впечатляет!

  5. Сюжет, конечно же, цепляет. Очень жизненно, но недоработки в стилистике, в композиции рассказа. Характеры героев прописаны недостаточно, некоторые ситуации не раскрыты до конца. Рассказ претендует на психологическую прозу, но самой психологии недостает.
    Есть неточности, нестыковки в рассказе, на которые читатель может обратить внимание. Например, ГГ повстречала Стасика в мартовский день, когда появились первые подснежники. Тут же Вы пишите: «А за окном была весна. Уже лопались почки, и деревья покрывались нежной зеленой листвой.»? Значит уже не март?
    » И в белых стерильных палатах слышались крики и хрипы рожениц, а затем раздавался отчаянный плач маленького человечка, возвещавшего о своем появлении на свет. И искаженные болью лица рожениц освещались счастливыми улыбками, забывались боль и страдания» Откуда героиня могла видеть лица рожениц? Ведь она сидела в кабинете врача, при родах не присутствовала. Ну, и про хрипы рожениц — это чересчур. Слово бы надо заменить на что-нибудь более радостное)
    Не обижайтесь, Ирина. Рассказ и, правда, не плохой. И после небольшой доработки будет просто отличный. Успехов Вам! От души желаю.

  6. Александр, Светлана , спасибо за отзывы. Согласна с тем, что есть недоработки. А последний абзац- это отступление от основного текста, противопоставление жизни ГГ и женщин, для которых ребенок- это самое главное в жизни. Поэтому, конечно же Света не могла их видеть. Что касается хрипов, а разве при родах поют?

  7. Нахожусь под очень сильным вречатлением от произведения. Считаю, что моя критика будет выглядеть нелепо при таком объёме написанного. Любое произведение можно шлифовать бесконечно. Тем не менее, автор оставил без внимания некоторое из высказанного Михаилом Ковтуном, Светланой Тен и Назаром.
    С моей стороны, хочу сказать, что различаю кряхтение от хрипа. Оба этих слова неблагозвучны для концовки рассказа. Кряхтение присуще любому из мышечных перенапряжений. Хрипы присущи только умирающим. Они связаны с отказом дыхательного центра. На своём веку видел достаточно умирающих. Убедительно прошу автора убрать слово «хрипы» из концовки. Достаточно оставить слова «крики и стоны». Кряхтение будет выглядеть вообще ужасно. Пожалуйста, прошу Вас. Хрипы умирающих в роддоме, это — невыносимо для меня.

  8. Александр, я бы исправила, но, к сожалению, что-то с моим ком-ром. Не могу загрузить исправленный вариант.

  9. Светлана Тен написал:

    в мартовский день, когда появились первые подснежники. Тут же Вы пишите: “А за окном была весна. Уже лопались почки, и деревья покрывались нежной зеленой листвой.”? Значит уже не март?

    не считаю это не состыковкой по времени. Знаю где живет Ирина и могу подтвердить, что в том регионе в верхней части города еще цветут подснежники, а в центре города в марте уже весна и раскрываются почки и появляется безумно салатная листва, а в нижней части города уже цветет абрикос и персик.

  10. @ zautok:
    Полностью согласен с тем, что в марте так оно и есть в Городе. Юг!!!

  11. @ irina korotkova: Ира я не согласна с некоторыми постами. Например, что из кабинета врача Кукушка не могла слышать или видеть. А как же сила воображения. Героиня столько раз проходила через этот зал, что это уже у нее дежавю. она не глядя чувствует и знает, что происходит и даже если она оглохнет и ослепнет, она будет видеть и выражения лиц и звуки. Рассказ очень понравился. Действительно сильная психологическая проза. Не прибавить и не убавить.

  12. Всем спасибо за отзывы. Надя, в последнем абзаце я хотело противопоставить ГГ и женщин-матерей. Рождаются дети, и значит, жизнь продолжается.

  13. И еще насчет весны… ГГ встретилась с сыном в марте, а заканчивается рассказ временем, когда уже зеленеет трава и появляются листья на деревьях, т.е. конец апреля- начало мая.

  14. @ irina korotkova:Но у нас бывает так, как ты описала. У меня дача на склоне гор. От моего дома до дачи на машине семь минут ехать. То есть дачи в черте города, на склонах. У меня еще лежит снег, ближе к жилому району цветет клубника, в центре города цветет персик и абрикос, а на выезде из города в сторону степной зоны (Калмыкия, Дагестан на Баку) уже цветет алыча и яблони. Везде уже пашут поля и сажают картошку. Я же попадаю в свой сад полноправной хозяйкой только после цветения примул (в горах), а шашлычек только на День победы, до этого холодрыга там, а в городе отцветают каштаны и сирень к этому времени.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)