Инь и Янь

Янь

-1-

Они спали. Лунный свет длинными бледными полосами проникал в комнату, оставляя неясные блики на полу, но белоснежной простыне, на ее руках в кольцах и обворожительно-страстных губах. Воздух был так нагрет теплом июля, что он тяжело дышал во сне.

— Нина, Нина… — глухим шепотом позвал он. Она заворочалась во сне, но ничего не ответила. Он проснулся весь в поту. «Нина, Нина…». Снова этот дурной сон. Он поднялся с кровати и прошел на кухню. Там было еще жарче, чем в комнате, он открыл холодильник, нащупал в темноте бутылку вермута. Достал и дрожащими руками налил в стакан, выпил залпом. Вермут несколько взбодрил его, так что ночной кошмар практически выветрился из головы. Он поставил вермут обратно и вернулся в комнату.

Катя внимательно смотрела на него из темноты. Он присел на край дивана. Она слегка приподнялась и сказала с упреком:

— Ты назвал меня Ниной.

— Извини, — глухо пробормотал он.

— Кого ты имел в виду?

— Неважно.

— Кого?

— Неважно, Катя! – он сделал ударение на слове «Катя», видимо предполагая, что назвав ее ее же именем, он загладит неприятный осадок.

— Кто она, Исмаил?

Он понял, что Катя не отступится. Конечно же, ей нужно было знать правду.

— Нина Вишневская, — нехотя выдавил он.

— Вишневская? Нина Кирш?

Прозвище «Кирш» приклеилось к Нине еще в школе. На уроке немецкого они разбирали названия фруктов, и учительница сказала, что «вишня» по-немецки звучит как «Kirsch». Все тогда посмотрели на Нину.

— Хаха, Нина Кирш, — сказал кто-то из одноклассников.

Катя и теперь по старой привычке называла ее так.

— Да, — подтвердил Исмаил.

— Боже мой, Исмаил, она же такая злючка, — Катя недовольно поморщилась. – И гордячка.

Исмаил тяжело вздохнул.

— Да нет, это вовсе не так. Она неплохая, просто мы ее не понимаем. Она красивая.

— А я что, некрасивая? – с плохо скрываемым раздражением спросила Катя.

— Да нет, конечно же, нет, Катя. Ты тоже красивая. И я тебя люблю.

В этот момент он даже не врал. Да, конечно же, он любил Катю, любил какой-то особой братской любовью, он привык к ней, и ему было бы жаль ее потерять. Он любил ее, как любят своих домашних питомцев, вот и все.

Катя придвинулась к нему и обняла за плечи. Почему-то ему было неудобно и как-то даже противно. И его мучила эта страшная духота. А от этих объятий было еще жарче, ему хотелось поскорее высвободиться из цепкого кольца ее рук.

— Принести тебе вермут?

— Нет, не стоит. Я не хочу. А ты что, пил?

— Да, немного.

— Зачем?

— У меня в горле пересохло, жарко.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)