Няньки

Сентябрьские дни хотя и сохраняли в себе тепло бабьего лета, однако для старческих костей Демьяна и Ивана, двух друзей-фронтовиков, они казались холодными и вынуждали щупленьких старичков укутывать свои тоненькие, почти прозрачные, фигурки в тёплые одежонки времён их молодости.

С утра пораньше, отправляясь на «дежурную вылазку», (так они имели обыкновение называть про меж собой ранние обходы мусорных баков в поисках чего-нибудь полезного по причине мизерной пенсии), друзья-ветераны встретились на окраине старых гаражей, откуда обычно начинался их маршрут.

Вспоминая былое, старики поочерёдно перебирали отходы, забираясь прямо внутрь мусорного контейнера. К часам восьми утра привычное их занятие подошло к концу:

-Не густо сегодня, — сетовал старик с выцветшими серыми глазами своему товарищу, пригорюнясь сидящему подле огромного ржавого бака с мусором.

-Пошли что-ли, — пробурчал темноокий дедок в свои реденькие усы, — а то людно скоро станет… Да что уж! Может завтра получшее будет, — сплюнув, старик в старенькой телогрейке поплёлся в сторону домов.

-Эй, старый ты хрыч! — Заголосил другой ему в след из мусорного бака, — Меня обожди!

Старик спешно схватился костлявыми пальцами за ржавый край контейнера и, упёршись левой ногой в картонную коробку, собрался-было поднатужиться и выпрыгнуть наружу, но под ногами что-то пискнуло. Застыв на мгновение , Демьян легонько убрал свою ногу с коробки и стал медленно-медленно её открывать. Старику не надо было много времени, чтобы понять, что писк несколько секунд назад вырвался именно оттуда.

-Матерь Божья! — Вскричал Иван, отшатнувшись от открытой коробки, — Люди добрые! — Осеняя себя крестным знамением, тараторил старик, — Да что же это делается-то на белом свете?! Да что же это за нравы-то такие?!

-Ты что, старый? — Подоспел тут к мусорному контейнеру Демьян, едва вопли Ивана достигли его слуха, — Чёрта, что ли, привидел? Или фашиста?

-Дитё в коробке, Дёма! — Дрожащим голосом выдавил старик, из серых глазах которого текли реки прозрачных слёз, — Понимаешь ты? Дитёнок там… И даже ещё не мёртвый, кажись…

-Да ты что?! — Ахнул Демьян, тоже перекрестившись, — Вот-те и мирное время над головой! Вот дожили! Эй, — встрепенулся вдруг старик в телогрейке, — Да что же ты, пердун старый, сиднем там сидишь! А ну-ка подавай дитёнка сюды, может выходим ещё!

-Да ты что? — Взгляд Ивана был полон тревоги и страха, — А ну как нас с тобой в похищении уличат да и на старости лет за колючей проволокой подыхать будем, а?

-Да ты в своём ли уме, Ваня? — Грозно рявкнул на товарища дед с чёрными глазами и суровым взглядом, — Не для того я на фронте убитых да раненых на горбе своём таскал, чтоб теперя дать маленькому человеку сдохнуть как собаке бездомной! Давай сюда дитёнка, кому говорят!

-Да не жилец он… — Дрожа как осиновый лист, прошептал Иван, — Не жилец… Синий весь…

Едва владея своим щупленьким естеством, Иван, всё же, тяжело потянулся к коробке с младенцем и употребляя, казалось, нечеловеческие усилия, передал её Демьяну.

Тот, словно помолодев на лет двадцать, бодро раскрыл коробку и изъял из неё младенческое тельце, в котором едва теплилась жизнь:

-Ничего, мы ещё повоюем! — Приговаривал лысый старик, укутывая ребёночка в свою телогрейку, — Не зря же я полсотни лет военным фельдшером был. У меня не умрёшь! Не для того родился!

-А может это… — Плёлся Иван позади Демьяна, употребляя все свои силы на то, чтобы не свалиться по дороге, — Может в больницу его, а?

-Нет! Сами выходим кроху! Не для того он в моих руках оказался, чтоб потом по казённым домам скитаться и тепла рук человеческих не знать! Не для того я войну пережил, чтоб отказаться от жизни дитяти! Ишь что удумал, старый ты чёрт! Покуда мы живы, Ваня, ребёночек при нас в безопасности будет!

-Да как же мы-то? Ни молока сроду нету, ни масла!

-Ничего, Ваня, будет! Бабка Лидка поможет, я думаю… Да и сами мы не лыком шитые!

К вечеру в покосившемся домишке Демьяна состоялось собрание оставшихся в живых фронтовиков. Демьян не спускал с рук крохотного человечка, запеленав его в простынку и жёнину шаль. Иван сидел подле него на старом табурете, держа в правой руке пузырёк со сладенькой водичкой, а напротив них молча сидели Лидка с Прохоровной.

Старые женщины изумлённо глядели на крохотного младенчика, оказавшимся девочкой, и не понимали, как такое могло произойти, чтобы ребёнка, живого ли, мёртвого ли, на мусорку выбросили в обычной картонной коробке?

-Ну вот что, — нарушила тишину грузная Прохоровна, которая без малого пять лет была прикована к инвалидному креслу, — молочко у малышки будет, покуда я жива. Знаю, где дадут, коли попросить, по стаканчику в день аж по пять раз! Прокачусь на своей каталочке по добрым людям и молочко будет! Только бы выжила деточка…

-И денежка будет, коль Бог жизнь продлит. — Добавила Лидка — худощавая старушка с добрыми глазами и растрёпанными волосами, — Без выходных буду у перехода стоять.

-Ну а я, Демьян, — улыбнулся своей беззубой улыбкой Иван, — как всегда «принеси-подай» буду. Да и документ на девчоночку состряпает один делец за пару бутылей горючей. То бишь, сделаешься ты её, девочки этой, вроде как родной прадед…

-Да, — тяжело вздохнула бабка Лидка, — только бы пожить ещё чуток Боженька позволил бы и дитятке, и нам, чтоб девчоночку немножко подростить…

-Ничего, товарищи! — Почесал свою гордо поднятую лысую голову Демьян, — Дело благое, значит повоюем ещё, поживём! А то на что Бог нас к дитяти откомандировал? Не просто же так! Верит Он, значит, в нас. И мы, значит, нужные ещё в земле родной…

С этих пор Иван продал свой домишко и переехал на жительство к своему фронтовому товарищу. С продажи дома денег было не много, но чтобы отремонтировать ветхое жилище Демьяна да купить кроватку и коляску для Катерины средств хватило. Иван теперь «вылазки» совершал один и в дом тащил всё, чем можно было топить печь и чему можно было придать товарный вид, а потом сбыть на Блошином рынке.

Прохоровна, как и обещалась, каждый день через соседского паренька передавала Демьяну по пол литра молока, а временами по литру и даже по полтора (в зависимости от того, насколько ей хватало сил ездить по людям) . Лидка каждый день захаживала к Катерине, утром, направляясь к железнодорожному вокзалу просить милостыню в переходе, и вечером, по возвращению домой с людским подаянием.

Основные же хлопоты по уходу за Катюшей легли на плечи Демьяна. Вроде и сил в старичке не было, но, помолившись с утра-пораньше, крутился он возле своей Катюшки до самого позднего вечера. На плите всё время котелки кипели с овощами да кашами, в тазу всё время тряпицы какие-то замачивались и девчоночка при этом почти вовсе и не плакала. Дед Демьян придумал свою Катерину платком к себе привязывать да с нею все дела и делать.

Когда Катюшке три года исполнилось, схоронили Прохоровну, а бабка Лидка после кончины близкой подруги слегла, так что её увезли в Дом Престарелых.

Тяжко пришлось фронтовикам с Катюшкой. Девчоночка подвижная, шустрая, любопытная — всюду лезет, всем докучает. Покуда маленькая была, про неё мало кто знал, а как подросла, так выяснилось, что у Демьяна правнучка, оказывается, есть.

Поначалу допытывались у Демьяна про девчоночку, а тот не шибко-то был охотчив до разговоров, тогда у Ивана стали любопытствовать, а уж у него давно была готова правдоподобная история про Катюшку со всеми родственными связями, документально подтверждёнными.

Люди всяко к старикам относились — кто у виска пальцем крутил да по-тихому в органы опеки письма писал с такими мыслями, что, дескать, у почти недееспособных стариков девочка живёт и что это, дескать, не порядок. Другие же всячески старикам помогали. Одна женщина, что живёт на краю улицы, даже поспособствовала, чтобы Катюшку в садик взяли.

С органами опеки старикам тоже повезло. Люди там оказались понимающие, не стали они устраивать проверок, ограничились рассказом Ивана да свидетельством о рождении девочки.

Вот так, худо-бедно дорастили старички девчушку до первого класса, а дальше суждено им было расстаться, потому что земное странствие фронтовиков завершилось. Однако Катюшка — Екатерина Демьяновна, подвиг своих стариков передаст ещё не одному поколению.

04.02.2012., г.Н.-Ф., ЮНиС

Автор: Юлия Сасова

в холодной ладони два рыжих листа две капельки слёз на щеках два мира текут у подножья Креста и образ искомый, пропавший в веках..

Няньки: 8 комментариев

  1. Знаете… Ощущения странные. Написано достойно, хороший язык. Мораль произведения тоже на уровне достойного похвалы. Но сюжет…

    Пенсия Ветерана Войны со льготами около 15 — 17 тысяч. Этого вполне хватает на жизнь. Говорю не понаслышке. Еще жива моя бабушка, прошедшая от Сталинграда до Будапешта. Не надо так уж передёргивать. Мои друзья работают на стройке… за 12 -14 тысяч. У них семьи. В столицах, разумеется, другие зарплаты и цены. Но, я провинциал и пишу о жизни в провинции. В матушке -России. А не в Москве.

    Впрочем повторюсь- написано достойно.

    Удачи Вам.

  2. Интересно, Михаил, а я знаю двоих ветеранов, у которых нет почему-то таких сумм, но дотягивает до десяти, но суть не в этом… Суть в том, за что воевали (выброшенный живой человек под мирным небом), да и ветераны, о которых речь идёт, не совсем плод воображения, а реальные старички, которые действительно «шастают» по мусорным контейнерам в поисках вещей, которым потом дают вторую жизнь — руки у них золотые, у этих конкретных фронтовиков и воображение такое… светлое, аж стыдно становится за своё уныние =) Благодарю за коммент!

  3. @ UNiS:
    Юля расказ, как всегда отличный. Доброта спасает мир. Все же нить рассказа о добре и душе прошедших лишения и войну фронтовиков. Правда не знаю насчет мусорок. Здесь немного не согласна. Фронтовики, если они истенные, всегда дорожат своим достоинством. Опаисаны возможно правдивые без сомнения даже события, но, как видно из рассказа это и не мегаполис, а поселок или деревня Российская. Ничего не знаю о быте в этих местах. На юге, где мы живем с Мишей, такое нонсенс. Вернее даже на Кавказе. Не видела никогда ветеранов у мусорок. Пенсия конечно не дотягивает до десятки, да минус коммуналка, у тех, кто в звании то пенсии большие. А от размера пенсий не зависит их быт. Просто они гордые по жизни и никогда не пойдут к мусоркам. Люди здесь помогают очень им, знают их в лицо, хотя бы живущих в одном районе и продуктами и так помогают, убрать, в магаз сходить и обязательно принесут горячую пищу если старики одиноки.
    А вот с находками такими — бывает. Видела репортажи по ТВ. Для нашего вполне сытого времени это позор нации. И то, что совершили старики, это подвиг наших дней, даже для них это не подвиг, а состояние души.
    Спасибо за добрый и поучительный рассказ. Может быть прочитав, кто-то оглянется по сторонам и увидит рядом живущих стариков, нуждающихся в помощи.

  4. Рассказ замечательный. Порекомендовала его жюри.

    Прекрасная история о людях, имеющих Душу — и не боящихся ее проявить.

    Нравится стиль и язык изложения, искренне.

  5. @ zautok:
    @ mawuk:
    Что имеет место быть поучительного и доброго, стараюсь записывать, а уж как на счёт — верить или не верить — кто как может =) Надя, все люди разные, в том числе и фронтовики. События, описанные мной происходили во времена перестройки, я тогда маленькой была, но про талончики на продукты хорошо помню. И потом те дедули, о которых идёт речь, по мусорным бакам «наведывались» не ради хлеба насущного, но в поисках вещей, которым можно дать «второе» дыхание.
    mawuk, спасибо! С улыбкой и уважением, я =)

  6. Иван, Светлана, спасибо. за проявленный интерес. На счёт продолжения ничего не могу сказать, потому что его писать надо «как надо», старательно, а у меня… Ну пока что никак не получается распределять время, теряюсь =( И потом… Не очень люблю грустное, а в этой истории в действительности много боли — детский дом и неудачное замужество, а потом одиночество. Хотя тётя Катя потом нашла себя и в конце-концов всё хорошо =) Она до сих пор с беспризорниками работает, так что…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)