Разжигание розни

Он уже не чувствовал, что это его город. Нет, он оставался тем же, и здания те же, и квартира на окраине города, в которой он прожил свои сорок с небольшим хвостиком в девять лет. Пришло другое время. И время было, похоже, не совсем его. Оно его исключало. Толкало в смерть. Умирать, однако, не хотелось. Хотелось просыпаться, радоваться, жить.
Он просыпался от криков за окном, открывал глаза и видел над кроватью карту мира и рядом на столе глобус Санкт-Петербурга, подаренный сослуживцами. Вглядывался в чёткие линии плана и слушал тарабарщину с улицы.
– Надиз! Тыр-тыр-тыр!
Тут же вспоминалась история, рассказанная другом на работе. Сестра друга жила в каком-то южном городе и пересказывала свои впечатления. Толстая женщина выкрикивала подругу:
– Надиз! Надиз! Надиз!
Надиз появлялась в подкрышном окне пятиэтажки.
– Надиз! Надиз! Что Надиз?
– Надиз! Гдэ мой тазик?
– Тазик вэщи стырает!
– Надиз! Мне нужен мой тазик!
– Мнэ тоже нужен твой тазик!
– Но мине-е нужен мой тазик!
Они экспрессивно и визгливо выявляли владение русским языком, произнося порою такие слова, что и русскому человеку произнести иногда непросто. И разговор заканчивался кульбитом тазика из окна.
Павел Николаевич прислушался к заоконной ругани.
– Надиз! Тыр-пыр-пыр!
Из понятного – только «Надиз» – неизвестно, что обозначающее. Мимо окна что-то пролетело, очень похожее на тазик.
Павел Николаевич слез с кровати и выглянул в окно. На ветру между его пятиэтажкой и девятиэтажкой напротив полоскали в ветерке не только листья тополей, но и листья простыней, наволочек и нижнего белья, выросшие на верёвках, натянутых между домами. Причём Павлу Николаевичу всегда было интересно, как они могли там вырастать. Это было загадкой, как наступление весны.
Павел Николаевич задёрнул шторы. Он всё реже и реже выходил из дома. Натыкаясь на лиц южной национальности, на незнакомый говор, он терялся. Менялся сам воздух Петербурга. Его внутренняя сущность.
Везде стояли их тачки, из которых доносилась непривычно-надоедливая-однотонная мелодика, рядом толклись мужики и парни, пережёвывая свой говор.
Павел Николаевич терпимо… Нет, не терпимо, – дружественно относился к другим национальностям. До некоторых пор. Поры впитывали самый русских говор Петербурга, доброжелательность, интеллигентность. Теперь поры стремительно схлопывались. ВОлОгОдские гОвОра теперь таяли в потоках иноземной речи. В картавых: Э дрюг! Э брат!
Самое страшное было, что сам Павел Николаевич походил на южного человека. Природа одарила его тёмной кожей, тёмными волосами, выдающимся носом.
Выглядел он нелепо: на длинных ногах короткое туловище, сжатое сутулостью, голова, вжатая в плечи. Милиционеры часто останавливали его, выспрашивая прописку.
Он судорожно рылся по сумке и карманам, выискивая паспорт.
Тихо проговаривая: «Сейчас-сейчас, один момент, где-то здесь был».
Не то, что тёмные люди, деловито и нагло предъявляя паспортины, будто пистолеты. В них была сила, энергия.
Ну, почему? Почему? Тех, кого Россия завоевала или помогла, оказывались здесь. В соседях Павла Николаевича. Это было странно. Это всё больше раздражало, не давало покоя, выводило из равновесия. И что с этим делать, Павел Николаевич не знал.

Первый свой седой волос Павел Николаевич получил от жены, когда первый раз увидел её без макияжа. Дальше жизнь не прибавила ни единого седого волоса, несмотря на несносный характер этой женщины.
Она была полной и суетливо-медлительной. Суетливо всё делала, но медленно-медленно.
Начинала она одеваться с красивого нижнего белья. Расставив груди, долго копалась в шкафу. Подбирала нечто, соответствующее настроению. Надевала.
– Милая, ты куда? – интересовался Павел Николаевич.
Но она была поглощена процентом одевания и мало обращала внимания на мужа. Тем более, что говорил он тихо.
Она продолжала одевания, выбирая чулки, блузки, юбки. Красилась.
– Куда же ты, милая? – волновался Павел Николаевич. – В театр мы пойдём только завтра, – волновался муж.

Автор: Андрей Демьяненко

Родился в Ленинграде, живу в Санкт-Петербурге. Стихи пишу с 14, прозу с 19. Печатался много где.

Разжигание розни: 2 комментария

  1. – Ты чо? – спросил осёл. – Не глядишь, куда бежишь? Я мэр этого города!
    Забавно, блин!)))))))))))))))))

    Хороший рассказ-только вывод немного странный — почему именно в Абхазию рванул глгерой?
    больше нигде ничего не купить — или принципиально, чтоб быть под боком у «хачей»?

    А тема отличная и актуальная!

    способствую продвижению))

    Маша.

  2. Это не вывод, это один из способов решения ))
    Каждый будет решать проблему сам.
    Лет 10 назад в Абхазии можно было за копейки жилье купить. Люди покупали, ездят, как на дачу. Или сдают.
    И финал, это способ посмотреть с другой стороны. Сколько на юга понаехало русских и как они себя там ведут?
    Проблема намного шире, чем кажется…
    Это и деньги, и власть, и много-много всего.
    Иногда я чувствую себя совершенно беспомощным. Всей картины не видно! Кажется, что из-за угла высовывается хвостик котенка, а когда хватаешься за этот хвост, — вытаскиваешь огромного злобного пса.
    Сложно по кончику пальца определить, что это за человек… Не понять размеры айсберга, не увидев его целиком.
    Спасибо!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)