Красота излечима

Всё было против него.
Но он не отчаивался. Был особенным, несмотря ни на что. Мама говорила, что его вид—испытание, и настанет день—всё изменится. Акакий верил. И с гордостью нёс своё тщедушное тельце, подкинутое на высоту двух метров журавлиными ногами, важно задирал печёное яблоко головы, смотрел на окружающих с высоты роста, и замечания, касающиеся видовых качеств, поливал ультразвуком смеха, дирижируя веточками рук—мажорами настроения.
Он выпячивал свои особенности. Если можно было надеть плащ, надевал маленькую курточку. Вместо широких штанов надевал обтягивающие тренировочные. Не отращивал шевелюру, чтобы голова не казалась больше. Это выделяло его… Подчёркивало экстравагантность.
Света, невеста, говорила: «Ты особенный!» И тянулась губами, запрокинув голову, закрыв косенькие глазки, к его губам.
Совсем обычная. Лисья мордочка. Хрупкая фигурка обычных пропорций. Стройные ножки с почти незаметной хромотцой.

В этот день у Акакия всё было против него.
Накануне Светка пришла выпившая. Акакий боялся, что она запьёт.
Он продавал в парке воздушные шарики. Надевал клоунский костюм и становился самым смешным клоуном. И ему даже не надо было вставать на ходули. Высокий голос, разносящий «шарики, воздушные шарики», ни к чему было усиливать. А дети тянулись к нему.
А сегодня шарики улетели. Акакий провожал в небо цветную праздничную гирлянду, предчувствуя—что-то случится.

Дома, в их с мамой квартире! парень старался на Свете. Она возбуждённо стонала. Рядом с кроватью—початая бутылка водки.
Акакий, не раздеваясь, прошёл на кухню, сел. Сейчас как никогда он почувствовал себя одиноким. Он пытался сосредоточиться на цветных воздушных шариках, обычно это помогало, но сегодня они улетели, потерялись в небе. А небо представлялось серым.
У него было средство. Но мама говорила: «Это, когда будет совсем плохо». Казалось бы, хуже быть не может. Будто вырвали сердце, и пустота болела. Акакий терпел. Так было и после смерти мамы.
Голая Света вышла на кухню, пошатываясь, и закурила.
Акакий молчал.
В проёме появился дрищ с шакальими повадками и засмеялся. Акакию показалось, что залаял, трескуче и отрывисто.
«Во урод! Ты славно его описала!»—сквозь смех хрипел шакалёныш, у Акакия не было сил окатить его ультразвуком смеха.
«Пошёл вон!»—тихо, не оборачиваясь, бросила Света.
Смех затерялся на лестнице.
—А как ты думаешь?—развязно и плавно размышляла Света.—Иногда хочется красоты. Хочется нормального тела. А ты урод.
—Иди, проспись,—прошипел Акакий.—Я тебя прощу. Это всё алкоголь.
Акакий встал, чтобы отвести Свету в постель, но она скинула его руку.
—Не трогай меня, урод! На хрен твоё прощение! Я девочка, мне нужен принц! А ты урод!—орала она истерично.
—Пошла вон!—выдавил Акакий.
У неё случались выплески. Но такого она не позволяла никогда.
—Пошла вон!—повторил чуть громче Акакий.
—Вот уж хрен!—выставила дулю Света.—Я здесь прописана!
Она была иногородней. Он её любил… Любит.
Акакий ушёл. Он был оглушён происходящим. В голове набатом гудело «Урод, урод». Казалось, что люди смотрят на него, показывают пальцем, смеются: «Урод! Урод!» Но это колокольчики. Самым сильным и звонким колоколом были голоса любимых,—они составляли основу звона: «Урод! Урод!»
Но у него было средство, оставленное мамой.
Эта таблетка, похожая на цитрамон, которую он всегда носил в коробочке, спрятанной в мешочке на шее. Когда мир ощетинивался, Акакию казалось, что таблетка эта—сильнодействующий яд. Но мать не могла желать ему смерти.
В парке, вынул газету из урны. Постелил на скамейку. Газетным листом накрылся и принял таблетку. Засыпал и грустно улыбался, представляя забавную картину, как найдут под газетами его мёртвое смешное тело.

Проснулся Акакий оттого, что его обсуждали.
—Он прекрасен!
—Да, идеал! Золотое сечение. Маленькая голова, одна треть—тело, две трети—ноги!
—Он прекрасен!
Акакий открыл глаза. Две девушки, рассматривая его, качали крошечными головами, на тонких и длииииных ногах, с малюсеньким тельцем в обтягивающих одеждах.

Автор: Андрей Демьяненко

Родился в Ленинграде, живу в Санкт-Петербурге. Стихи пишу с 14, прозу с 19. Печатался много где.

Красота излечима: 3 комментария

  1. Получилась довольно интересная «взрослая» сказка с чётко сформулированной мыслью: «Красота относительна, как многое в мире, душа постоянна». Повествование так или иначе обращает мысли читателя к размышление о красоте — что она такое? Понравилось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)