О Победе

— Обнаружили немцы аэродром. Налёт. А тарантайка на все самолёты одна. Это у немцев самолёты без всяких тарантаек заводятся. Этот, которому звезду не дали, уже готов, дед его и запустил, а другие… У кого жопа из кабины торчит, у кого нога — не готовы ещё. А этот взлетел, и давай фрицев кромсать. Но ведь без очереди не положено. Многих пожгли на аэродроме. Герои… Но дед этому со звездой отомстил. Ну, как отомстил… Не напился, не сказал бы. Подлецом его назвал. Это у немцев — сбил энное количество самолётов — получи награду, сбил ещё — получи ещё. И начхать на характер.
«Наверное, и ты получил за характер», — подумал Антон.
— Приехали, — сказал шеф, останавливаясь.
— Спасибо, Поликарп Василич, — выдохнул Антон, вылезая из машины.
Предстоял новый акт заставляния себя. Он шёл в раздевалку и думал, что тело истории мягко, и лепить из этого материала можно разные образы.
«Только я всё равно за наших, — подумал Антон. — Мы живём, как живём. И всё было правильно».
Он вспомнил, как вчера его спросила жена, наткнувшись на взрывы в экране телевизора, сопровождаемые русским матом:
— Почему так много сейчас о войне говорят, пишут, снимают кино? Не знаешь, Антоша?
— Предполагаю, что мировое сообщество… — ответил Антон, ковыряясь в интернете, — предполагает изменить общественное мнение о результатах войны. Насаждают свои выводы. Наше же правительство противится. Потому и парады проводятся с таким размахом. И гранты всякие дают и премии за произведения о войне. За патриотизм. Это востребовано. Востребовано на правительственном уровне.
— Ты правда так думаешь? — поинтересовалась Оля.
— Правда, — подтвердил Антон.
«Шефа не спропагандируешь, — подумал Антон. — и история вся склеивается из таких кусочков».
Он переоделся, вышел на улицу и уставился на небо. Близкое, серое.
История, как небо. Может быть близким и серым. А может быть далёким и ясным.
И ему стало дико, что каких-то семьдесят лет назад одна нация подчиняла всех! Это хуже рабовладельческого строя! Но и советские люди были рабами системы.
Так захотелось знать истину. Чтобы история стала близкой и ясной.
Антон сделал над собой усилие и забрался в погрузчик.
Вся история — войны и насилие…

Шеф нарисовался во время обеда.
— Ты был прав. Сегодня укороченный день. Через час домой. С наступающим праздником!
— И вас, — Антон улыбнулся.

Автор: Андрей Демьяненко

Родился в Ленинграде, живу в Санкт-Петербурге. Стихи пишу с 14, прозу с 19. Печатался много где.

О Победе: 1 комментарий

  1. История — жизнь, жизнь — история и ценность её в том, что она, всё-таки, под небом, которое: «Может быть близким и серым. А может быть далёким и ясным», а может быть близким и ясныи или далёким и мутным, как и жизнь. Главное, что есть движение и если «… захотелось знать истину. Чтобы история стала близкой и ясной», значит пришло время сделать шаг, потом ещё один и так до тех пор, пока годательное не стант ясным. Реалистично и при том с правом мыслить. Пять.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)