Volio bene

Петли постоянно слетали со спиц. Руки нервно подбирали их, не задумываясь о качестве проделываемой работы. Какая разница, в конце концов, получится или нет. Она и не собиралась носить кофточку, которую вязала. Просто придумала занятие для своих ходящих ходуном рук.

Клубок бледно голубой пряжи становился всё меньше. Предполагаемая кофточка росла в руках, как фарш из внутренностей мясорубки: быстро, не особенно ровно, без усердия и любви. Пальцы двигались, напоминая мелькание деревьев вдоль дороги — вид из окна машины, которая несется на предельной скорости.

Вязать она не любила. Когда-то в юности, когда голова была забита романтикой и истеричной белибердой, она считала себя поэтом. Прошло со временем. Как у всех. Но именно тогда в «розово-поэтический» период написала:

Мне дорога к тебе заказана

И не мной придуман сюжет.

Все продумано, все сказано.

В нелюбовь опрокинут свет.

И не стать мне бабой хозяйственной,

Сутки думающей о еде.

У меня всегда в доме пасмурно,
А в углу хлеб да соль беде.

Так что, милый, дорога заказана!

Не рожать, не растить близнят.

Все продумано, все сказано….

Ну, а люди? Да пусть говорят!

Наши исповеди и признания

Для кого-то и смех и бред.

Брошу все и займусь вязанием.

Рукодельницей будет поэт.

В семнадцать это казалось ей чистым абсурдом – кофточки вязать! Книги, мысли, стихи, театр, страсти человеческие. Мир, может быть не так прекрасен, как было обещано в детстве, но очень интересен. «Я» — центр этого мира, и этому «Я» не до быта.

Теперь она немного стыдилась всей этой напыщенной глупости. И вязала, вязала, точно зная, что, когда закончит, распустит связанное, соберет обратно в большущие клубки и…. начнет сначала.

Можно было бы придумать что-нибудь поинтересней, чем это пенелопино дельце, но колода карт, которую она раскладывала в бесконечные пасьянсы (так же, не задумываясь о результате) была стерта почти в пыль. С картами стало непросто. Они цеплялись одна за другую выщербленными краями, выпадали из колоды, постоянно переворачивались как попало. Нужно было или пойти купить новую колоду или придумать другое занятие для тревожных, не знающих покоя, рук.

Она стала играть в компьютерный тетрис. Побила все возможные рекорды, раз двадцать внося свое имя в зал игровой славы, каждый раз образуя от него нечто уменьшительно-ласкательное. К двадцатому разу собственное имя с чудовищными суффиксами показалось ей отвратительным и каким-то неприличным. Как мастурбацией заниматься – называешь себя все ласковее и ласковее, пока не стошнит. Тетрис был заброшен. Вызывал неприятные ассоциации.

Но бездействие было ей не свойственно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)