Неудачный день

Что вы будете делать, если утром узнаете, что сегодня вы попадёте под трамвай? Ну, то есть, в любом случае попадёте, если в вашем городе отродясь и троллейбусов не было, не говоря уже о трамваях – всё равно обстоятельства сложатся так, что откуда-то появится этот дребезжащий громыхающий монстр и отрежет вам голову. Причём, неважно, будет ли это следствием того, что Аннушка пролила масло, или следствием какой-нибудь другой глобальной, или локальной неприятности. Просто в определённом месте и в определённое время ваши пути пересекутся, и из этой схватки трамвай выйдет победителем, а ваше тело более не будет обременено головой, а, следовательно, и мозгом, который в свою очередь обременён грузом навалившихся на вас тревог и проблем.Человеку со странным именем Никодим в этом отношении не повезло дважды: во-первых, проснувшись утром, он не знал, что сегодня попадёт под трамвай, а во-вторых, трамваев в огромном мегаполисе было предостаточно.

День не задался с самого начала. Всё в нём было противно, начиная от трели будильника, прервавшего эротический сон, который в хит-параде лучших снов за последний год мог бы номинироваться на первое место, продолжая слякотной оттепелью с противным мокрым снегом, налипавшим на глаза, нос, уши и старавшимся залепить мозг, заканчивая… Впрочем, заканчиваться он ещё даже и не думал. Наоборот, вытащил откуда-то серое солнце, залепил его грязными тучами и повесил где-то невысоко над горизонтом – нате, мол, полюбуйтесь. И давайте уже, вставайте, распихивайте свои тела по грязным автобусам, ругайтесь с сонными пассажирами из-за того, что каждый из них просто мечтает постоять на вашей ноге и смотрите в открытое окошко на клочок свободы с одинокой птичкой на дереве, поющей о том, что скоро, быть может, придёт весна, положив конец этому безобразию. Что самое интересное – человек склонен думать, что только у него одного бывают неприятности, а птичка поёт себе и горя не знает. А между тем мы даже и не догадываемся, что вчера у этой птички отняли вкусную корку хлеба, оставив тем самым без ужина, а сегодня она, всмысле, он – самец, проиграл в битве за самку, и теперь, когда нет практически никаких шансов на продолжение рода, остаётся только сидеть на ветке и петь в слепой надежде, что откуда-то появится та, единственная, ради которой…

Тьпфу, не так всё. В общем, мы воем, когда у нас неприятности, а они поют – и этим всё сказано.

Мы здесь не будем вдаваться в технологические процессы производства той фирмы, в которой Никодим являлся прокладкой между заказчиком и производством. Скажем только одно – он являлся не только прокладкой, а ещё и предметом для выражения гнева и того и другого, мальчиком для битья, а также крайним во всех отношениях. Так прямо и происходит: заказчик хочет, чтобы всё было сделано дёшево, вовремя и качественно и давит при этом на Никодима, чтобы он обеспечивал выполнение этих факторов, никодимово начальство мечтает, чтобы всё продавалось дорого и давит на Никодима, чтобы он не прогибался перед клиентами, а производство норовит делать невовремя и некачественно, прямым, или кривым текстом ему, Никодиму, объясняя, что нихрена оно всё равно не успеет и чтобы он отвалил и не мешал ему работать, а то вообще ничего не получит. Всё это к тому, что, когда он вставал утром и не знал, что вечером попадёт под трамвай, он знал что сегодня, кровь из носа, должны доделать некую очень важную работу и отчитаться перед Никодимом, мол, всё, Никодимка, готово уже, а Никодимка в свою очередь должен был отчитаться перед очень неприятным заказчиком, дескать, принимайте работу, дорогой Вы наш и высокоуважаемый.

Дорогой и высокоуважаемый начал звонить, когда Никодим ещё ехал в автобусе на работу, а закончил… Да вы, кажется, и сами уже всё знаете. Телефонный звонок, представляющий из себя отрывок из любимой никодимовой мелодии, ставшей после недолгого использования подобным образом ненавидимой, раздался громко и зловеще. На другом конце провода нелюбезно поинтересовались:
— Ну что, сегодня вы нас порадуете?
(«вы» было именно с маленькой буквы; это отчётливо чувствовалось)
— Я сейчас свяжусь с производством и перезвоню Вам, — пролебезил Никодим.
— То есть, вы хотите сказать, что допускаете, что сегодня вы нас опять не порадуете?
— Нет, нет… Я просто хотел удостовериться…
— Ну что же, удостоверьтесь. И быстрее, пожалуйста, мы ждать не любим. А зачем вам неприятности?
И зловещая тишина…
Трясущимися руками, Никодим набрал номер производства.
— Алло, Николай Иваныча позовите, пжалста, — попросил он не менее трясущимся голосом.
— У телефона, — ответили ему из трубки.
— А, здравствуйте, не узнал, богатым будете. Я хотел спросить, заказ номер 75 сегодня отгрузите заказчику?
— Нет, сегодня не получится.
Сердце Никодима ушло в пятки и там немножко порыпалось.
— А почему не получится?
— Да понимаешь, Сидоров позавчера не пришёл на работу, а вчера пришёл, но сильно выпивши. Сегодня у него похмелье.
— А что, кроме Сидорова больше некому этим заняться, да? — (Никодим повысил голос и «дал петуха»; от неожиданности водитель чуть не сбил переходившую в неположенном месте старушку)
— Ты не один у нас такой, — заорала трубка, — а я не могу переставлять рабочих с заказа на заказ, как вам вздумается. Всё, конец связи.

Автобус нехотя подъехал к нужной остановке и выплюнул некоторое количество пассажиров. Выплюнутые растеклись в разные стороны, чтобы никогда больше не встретиться, оставив на остановке одинокого Никодима, который всё ещё держал мобильник, периодически собираясь по нему звонить, но тот опередил его и позвонил сам. Никодим не стал смотреть на экран, в котором отображался определившийся номер, решив положиться на судьбу. Судьба на этот раз решила улыбнуться – звонил друг детства
— Здорово, Кодя, — раздался голос из трубки, — жив ещё, курилка?
— Да что со мной будет? Привет, Мих. Какими судьбами?
— Да так, давно не виделись просто. Ты занят сегодня вечером?
— Нет вроде. А что?
— Да ничего. Может, встретимся, пивка попьём?
— С удовольствием. Ты когда освободишься?
— Часов в семь примерно. Слушай, а ты деньгами не богат случайно? Тысяч пять одолжишь?
— Пять? Пока денег нету. Сегодня вечером может быть будут. Давай попозже созвонимся.
— Ну давай…
Никодим не обманул – денег с собой действительно не было и ему действительно должны были отдать за одну небольшую халтурку. Огорчало другое – почему, если звонят старые друзья под предлогом пообщаться, практически всегда оказывается, что они просто хотят занять денег? Неужели он похож на ходячий кошелёк, или на банкомат, к которому подходят только тогда, когда хотят снять несколько презренных бумажек?

Новый телефонный звонок прервал эти рассуждения, когда Никодим входил в вестибюль метро. Он машинально нажал на клавишу ответа, и сердце, уже находящееся в пятках, оттуда выпрыгнуло и попрыгало рядышком – звонил клиент. Тот самый, дорогой и высокоуважаемый
— вы мне хотели перезвонить, кажется…
— Да, как раз собирался, но не успел. Извините…
— Не надо извиняться. Как там мой заказ?
— Сегодня не готов, из… Простите… Будет завтра.
— Ты что, не понимаешь, с кем ты дело имеешь? Я что, похож на лоха педального? Да я тебя сейчас на счётчик поставлю! Я тебя, бл…
Хвала катакомбам московской подземки – связь прервалась.

Метро – это, возможно, единственное место, где современный человек во время рабочего дня может себя почувствовать хоть немного свободным. Хотя операторы связи добираются и сюда – практически на всех станциях работают ретрансляторы, но пока поезд в тоннеле, можно быть полностью предоставленным самому себе. Сидеть, или стоять, читая любимую книжку, или думая о чём-нибудь приятном, забыв о работе, клиентах, деньгах, семье, ипотеке и прочих мелочах жизни. На одной из станций позвонила жена и сказала ему, что он козёл. Она это сказала не голословно, она даже аргументировала, приведя неопровержимые доказательства того, что Никодим и правда является козлом, ибо только что ей позвонила подруга и сказала ей, что видела его с какой-то симпатичной блондинкой. Жена говорила так убедительно, что он уже почти поверил в то, что он является козлом, но поезд снова въехал в тоннель, и Никодим не узнал, что было дальше. Да и не было ничего интересного – обычный приступ ревности, к которым он давно привык.

Незаметно, на цыпочках, подкрался сон и лениво вполз к Никодиму под черепную коробку. Ещё одна исключительная особенность московской подземки – можно спасть стоя, опёршись на спины стоящих рядом пассажиров. При желании можно оторвать ноги от пола и повиснуть, но сейчас не хотелось проводить подобные эксперименты, к тому же прошло совсем немного времени, как противный голос, объявив нужную остановку, сообщил о том, что Никодим приехал, и он, лениво волоча за собой ноги, поплёлся на эскалатор.

— Никодим Иванович, — телефон словно ловил момент, когда тот выйдет из подземки.
— А?!..
— Вы скоро приедете?
— Что? Куда?
— Это Эвелина Эрдастовна, компания «Планета-Т». Мы с Вами вчера договаривались о встрече.
Его как молнией поразило. Как можно забыть? Минут пятнадцать назад он должен был приехать к клиенту на другой конец города.
— Извините, как раз собирался Вам звонить… Я в пробке застрял. Мёртвой. Уже час не могу сдвинуться с места. Я сейчас брошу машину и на метро к Вам доеду.
— А Вы скоро будете?
— В течение часа точно.
— Ну хорошо, не опаздывайте, у меня очень мало времени.
Разворот, эскалатор, метро, короткий сон, пара пробившихся звонков, эскалатор, улица, телефон, трамвай, клиент; в общем-то, обычные трудовые, похожие друг на друга словно клонированная овечка Долли на свою прародительницу.

Позвонили из автосервиса.
— Никодим Иванович? Мы по поводу Вашей машины. Стоимость увеличится на семь тысяч пятьсот рублей, обнаружились скрытые дефекты.
— Что? Опять дефекты? Да вы их каждый день обнаруживаете!
— Это вообще-то с ДТП не связано. У Вас помпа течёт, надо менять. Я бы Вам посоветовал. Впрочем, если Вы не хотите…
— Ладно, меняйте. Когда будет готово?
— В конце недели.
— Опять в конце недели? Обещали в конце предыдущей!
— С запчастями проблемы были. Только подвезли.
Он нажал кнопку отбоя с такой силой, что можно было подумать, что хочет раздавить телефон. Видимо, от этой невыносимой боли, телефон снова жалобно зазвонил. Невольно вспомнился детский стишок «У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон».
— Здравствуйте. Примите, пожалуйста, участие в телефонном опросе.
— Да провались ты со своим опросом, дура старая!!!
К чёрту всё, надоело. В конце концов, сколько можно гоняться за призрачной мечтой, жить сегодня, надеясь на то, что завтрашний день будет лучше предыдущего? А если его вообще не будет?

На трамвае ехать не хотелось. Хотелось прогуляться в этот пока ещё зимний, но уже почти весенний день. «Не звоните мне хоть пять минут, уроды» — сказал он вслух неизвестно кому, подсоединил к телефону гарнитуру, нашёл любимую песню и пошёл вдоль трамвайных путей в сторону метро. От песни, раздававшейся из наушников, почему-то навернулась слеза, поблестела немного и испарилась, внеся свою скромную лепту во всеобщую влажность воздуха:
«Вези, меня олень,
По моему хотенью!
Умчи меня олень
В свою страну оленью,
Где сосны рвутся в небо,
Где быль живет и небыль,
Умчи меня туда, лесной олень.»
В больших городах люди разучились ходить пешком и после обильных снегопадов пешеходные дорожки расчищают в последнюю очередь – не до этого. Несколько дней шёл снег, и идти можно было только вдоль узкой расчищенной кромке вдоль трамвайных путей. Впрочем, даже по этой кромке можно легко разминуться с трамваем, если только судьба не распорядится иначе.
«Говорят чудес на свете нет,
И дождями смыт оленя след.
Только знаю он ко мне придет!
Если верить, сказка оживет!»
Азиатского вида дворник весело махал лопатой, чтобы такие как Никодим уверенно передвигались по пешеходным дорожкам и никогда не попадали под трамваи. Никодим шёл ему навстречу, а настроение, казалось бы, навсегда подорванное плохой погодой, ненавистной работой и надоедливым телефоном, начало постепенно улучшаться. Когда левая нога заскользила по проступившей из-под снега наледи, остальное тело, махающее руками для поддержания равновесия, отклонилось в противоположную сторону таким образом, что голова в случае довершения падения, оказалась бы прямо на трамвайных рельсах. В этот самый момент Никодим увидел стремительно приближающегося дворника с лопатой наперевес, а потом почувствовал сильный удар, от которого зазвенело в ушах, и последнее, что явилось его взору, прежде, чем сознание покинуло его – дребезжащий монстр трамвая, с лязгом и грохотом проносящийся мимо него по рельсам.

— Эй, ты как тама, а? – сквозь звон в ушах послышалась фраза с акцентом.
— Не знаю. Что это было?
— Извини, друг. Лопатой тебя ударил. А то трамвай ехал, ты падал. Прямо под трамвай падал. Я бы тебя поймать не успел. А так ты тоже упал. Но не под трамвай. Не ходи тут. Скользко. Опасно.
В ушах звенело так, что казалось, что этот звон слышен на другом конце города. Мысли кружились вокруг головы как мотыльки вокруг лампочки и не давали ни малейшей возможности себя обдумать. Из наушника, обмотавшегося вокруг уха, играла группа «The Doors». Потом она резко прекратилась и послышалась опостылевшая мелодия телефонного звонка:
— Никодим, как там мой заказ? Долго будешь в прятки играть?
— А, это вы?.. Знаете, что… Идите-ка вы на х.й…
— Что? – на другом конце провода совершенно не ожидали такого ответа, — да я тебя порву, щенок!
Песня группы «The Doors» дала понять, что разговор окончен.
— Эй, как там тебя, — крикнул Никодим, обращаясь к дворнику.
— Анзур
— Имя-то какое странное.
— Необыкновенный, в переводе с узбекского.
— Необыкновенный, у тебя выпить есть?
— Нет, я не пью на работе.
— Это ты зря…
— Ну, я пошёл, да? Мне работать надо.
— Ага… Спасибо тебе, необыкновенный.
Послышался знакомый звук лопаты, скребущей по асфальту. Пошёл снег. Падая на не обременённую шапкой голову, он остужал перегретый мозг, пытаясь привести его к гармонии с окружающим миром. Вновь зазвонил телефон. Из наушника раздалось голосом начальника:
— Ты что, совсем е..нулся? Ты как с клиентами разговариваешь?
— Как они заслуживают, так и разговариваю. Вам-то что?
— Ты спятил, чтоли?
— Нет, под трамвай попал.
— Что? Как под трамвай?Ты в порядке?
— Да, если не считать отрезанной головы.
— Какой головы?
— Моей, какой же ещё? Аннушка масло пролила… Впрочем, Вы и сами всё знаете.
— Ты что, с ума сошёл?
— Нет больше у меня ума. Весь в голове остался.
Никодим размахнулся и швырнул телефон в сторону ушедшего трамвая. Телефон, ударившись о бетонные плиты, разлетелся вдребезги.

Откуда-то сверху раздалась птичья трель. Никодим огляделся вокруг и увидел маленькую птичку в ветвях одинокого дерева
— Слушай, ты, — сказал он птице, — тебе петь не надоело?
— Нет, — ответила птица
— А зачем ты поёшь?
— Весна скоро. Размножаться пора, а не с кем. Вот и пою.
— А тебе не кажется, что это глупо – петь, когда тебе плохо?
— Не кажется. Мы всегда так делаем. Споёшь – и тебе хорошо…

Никодим встал и поднял портфель. Немного подумав, размахнулся и швырнул его примерно в том направлении, в котором недавно швырнул телефон. Сделав несколько шагов, он запел во весь голос:
«Осенью в дождливый серый день
Пробежал по городу Олень
Он бежал по гулкой мостовой
Рыжим лесом пущенной стрелой»
Редкие прохожие шарахались, смотрели вслед и крутили пальцами у виска. Впрочем, это его уже мало интересовало…

Неудачный день: 9 комментариев

  1. Спасибо. Правда, вариант правильнее было назвать не сокращённым, а кастрированным. Для того, чтобы вписаться в условия конкурса, пришлось его сократить в полтора раза. Как будто себя резал по кусочкам. После подведения итогов выложу полную версию.

  2. @ А. Б. Бурый:
    Да это обидно. Специально предложили сделать номинации две. Поэзия и Проза. Ты же знаешь, как бесплатно просить оценить работ 20. И если они по 10 страниц будут. Люди просто фанаты своего дела, поэты и писатели. Да еще и руки опускаются, когда недовольства не по делу. Да ладно. Переживем.

  3. Хороший рассказ Андрей, очень понравился! Действительно, да ну их этих клиентов вместе с шефом! Я вот тоже иногда когда не охота идти на работу, представьте себе ранее утро холодно, настроения никакого… Тогда я просто выключаю телефон, и гуляю пешком целый день… Потом вечером включаю мобильник, а там вызовов около 15 только от шефа…
    -Алё…куху, куху. Блин, я не смог прийти, у меня температура, насморк, вроде первые симптомы гриппа, вы уж извините.
    — Да нет ничего страшного Ванюша, ты там выздоравливай, ждём…

    Вот так я ловко увиливаю…

    С уважением! Иван.

  4. Спасибо. Только мне такой метод не помагает. Потом когда мобильник включишь, прозванивают все, кто не прозвонился, только за гораздо более короткий промежуток времени. Из этого рассказа вырезан огромный кусок про то, как человека планомерно достают этими звонками.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)