Картина Репина (рассказ)

— Вот-вот! Ваше, господин Аниканов, стремительное сбледнение означает вполне здоровую реакцию вашей вегетативной нервной системы. Или сам хотел попользоваться?
-Ну… — замялся он, никудышний. – Пробу-то надо снять… Как положено. Вдруг товар некачественный. Неудобно будет перед людями.
— Вот никак я тебя, Венька, не пойму, — признался я. – Была же у тебя нормальная аппетитная баба, с тремя титьками, из нормальной культурной семьи… Чего ещё-то надо?
-Да со шмарами проще, — ответил он. – Заплатил, сунул-вынул — и все дела. Никаких нравственных терзаний. Рыночные отношения.
— Да, одни сплошные рыночные отношения, – согласился я. — И никакого Шекспира.
— Антон Николаевич! – удивился Блейк. – При чём тут Шекспир? Он же уже третий год зону топчет!
— Ах, да! Я совсем забыл… — сказал я. Васенька Бунько по кличке Шекспир, бывший актер народного театра железных дорожников (очень железных!), гениальный исполнитель роди эФ Э Дзержинского в пьесе Николая Погодина «Кремлёвские куранты», которая, несмотря на смену нашего политического строя, до сих пор с успехом шла в городском Дворце Культуры, получил три года назад десять лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима за попытку сбыта крупной партии таджикского героина. Брал Васеньку мой верный напарник Петруха, брал жёстко, с кровью и стрельбой, поэтому судья был сильно разгневан и отмерил великому английскому драматургу по высшему пределу соответствующей статьи нашего гуманного Уголовного Кодекса. Кстати, совсем недавно наш наркобарон написал родственникам, что является в колонии передовиком рукавицепошивоного производства, а в свободное время исполняет всё того ж Феликса Эдмундовича всё в той же бессмертной погодинской пьесе, которая почему-то пользуется огромной популярностью и там, в колонии, у тамошних заключённых. Да, талант есть талант! Он себя везде проявит, и в пошиве рукавиц, и на службе Мельпомене!
-Излагай! – милостиво разрешил я.
— Пока у таджиков всё чисто, — начал излагать мой давний стукачок Блейк, проходивший в оперативных служебных документах под кличкой «Плейшнер». — Новую партию товара ожидают в конце месяца. Курьером будет баба примерно тридцати лет цыганской внешности. Зовут Тамара.
— Опять в колбасе повезут?
— Начёт контейнеров точно не знаю. Скорее всего, будет подстраховка.
— Ложный курьер?
— Антон Николаевич, ну что вы, ей-Богу… — Блейк сделал вид, что обиделся. — И так хожу, можно сказать, по лезвию ножа…
— … которым тебя когда-нибудь и припорют, если не прекратишь на девок вслепую кидаться, — безжалостно уточнил я.
— Ну, хорошо! Будем считать, что сегодня я тебе поверил! — я собрался было подняться со скамейки и вдруг вспомнил Кругляшову. – Да! Дом три-бис на набережной Бакинских комиссаров – это ведь твоя территория?
— Точно так-с, — охотно и в то же время осторожно согласился Блейк.
— Там рядом, в пятом доме, квартирку обнесли, – сказал я. – Ничего серьёзного, правда, не взяли, но хозяйка упёрлась в картину. Холст метр на полтора, изображены суровые командирские будни времён гражданской войны. Тебе, надеюсь, известно, что в первые годы Советской власти у нас в стране была гражданская война?
— У меня в школе по истории была твёрдая четвёрка, — обиделся Блейк.
— Тогда чего скажешь, хорошист?
— Конкретно – ничего. Знаю только, что вроде бы «клюквенники» у соседей объявились. Говорят, цепко щиплют.
Сказанная им новость в переводе на нормальный человеческий язык означала, что в соседней области появилась группа воров, специализирующихся на церквях, и уж совершила целый ряд успешных краж икон и церковной утвари.
— Нет, это не то…
— Фаберже освободился, — с уважением произнёс Блейк.

Автор: Алексей Курганов

Мне 52 года, профессия - медик, врач. Живу в подмосковной Коломне. Пишу рассказы около тридцати лет, периодически публикуюсь в местных печатных изданиях, есть разовые публикации в центральных российских. Главный принцип: писать честно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)