Отец всегда сажал картошку… (рассказ)

Каждую весну, на майские праздники, отец сажал картошку. Это правило соблюдалось неукоснительно из года в год. Как сейчас вижу: он с раннего утра возится с лопатами (чего с ними возиться? Он же ещё неделю назад и черенки новые поставил, и жала навёл!), проверяет мешок с посадочными клубнями (крепко ли завязан), хлопает себя по карманам (сигареты взял?) и смотрит на часы (на автобус не опоздаем?). На лице — гамма чувств: деловитость, озабоченность, сосредоточенность и п р а з д н и ч н о с т ь.
— Ну, чего? Пошли?
— Па… — начинаю ныть я.
— Чего?
— А, может, ну её, эту картошку?
— Чего??
— Ведь все равно не уродится. Каждый раз мешок сажаем мешок – выкапываем два. И половина – горох.
— Чего???
— Давай никуда не поедем а? Осенью на базаре купим! Она же по осени вообще копейки стоит! Чего у нас, денег что ли, нет?
— Бери лопаты!
(… нет, что за жизнь! Был бы кто другой — послал бы куда подальше! А отца не пошлёшь. Он – отец, батя. Он запросто может и по лбу заехать за такое неуважительное к себе отношение. У, эксплуататор! И за что его только на заводскую Доску Почёта каждый год вешают!)

… и вот мы уже трясёмся в переполненном автобусе. Ехать не то чтобы далеко – минут тридцать, за реку (место так и называется – «заречка»). Рядом и вокруг – такие же, как и мы, «сажальщики». Все тоже с полным «джентльменским набором»: лопаты, колышки с намотанными на них верёвками (это не для того, чтобы там, на грядках, удавиться, а эти самые грядки размечать), вёдра, мешки, сумки с едой. Куда едут, зачем едут, с какой-такой радости? На заводе своём за неделю, что ли, не наработались? Одно название — чумовые пролетарии… «Нам денег не надо – работу давай!» А на вид – вполне нормальные люди. И – главное и удивительное – все трезвые, все тоже деловито-праздничные, и почти из каждой сумки или торчат характерные горлышки или угадываются знакомые бутылочные очертания. Но это – после. Когда отсажаются. Чтобы прямо на грядках. В этом – прямо на грядках –есть особая прелесть, особый шик. Это вам не в привокзальной пивнушке «сто пятьдесят» и кружку пива. Пивнушка, эта так, баловство и скучная обыденность после отработанной смены. А здесь — достойный повод отметить начало ежегодной картошечной каторги. Именно каторги, потому что, как говорит моя бабушка (она с нами уже не ездит. Она уже слишком старенькая. Когда она была просто старенькой, то жизни своей без этого весеннего картошечного сажания не представляла. Она, я подозреваю, и отца в это дело с самого его малолетства втянула. А вот теперь он пытается втянуть меня. Это называется –преемственность, блин, поколений. ), так вот как говорит моя бабушка, «воткнуть-то и дурак воткнёт. Ты её потом вырость!» «Вырость» — это значит пропалывай, окучивай, собирай жука (слава Богу, не поливай). Да и не один раз проведи каждую такую операцию за весь картофельный сезон. Раза по три — минимум. Иначе не «вырость», а смех один. Нет, ну что за жизнь! И жара уже, как назло под двадцать! Эх, сейчас бы на речку! Накупаться до посинения, позагорать, «блинчики» покидать. Или в парк сходить, на аттракционах прокатиться, мороженого поесть, газировки выпить. У нас в парке хорошая газировка! Три копейки — с сиропом, копейка — без. Толстая, улыбчивая тётка-газировщица, одетая в ярко-красный фартук и с заколкой в волосах, протягивает тебе стакан, а там, в этом вишневоцветном блаженстве поднимаются вверх блестящие на солнце, маленькие пузырьки, и, кажется, слышишь, как они весело лопаются, добежав до поверхности. Или мороженое по семь копеек в картонном стаканчике. Называется «шербет». Кажется, что запросто целую коробку съем, вот до чего вкусное. Наш сосед, дядя Коля Миронов, когда с похмелья, то сразу четыре стаканчика уминает. Душевно, говорит, после вчерашнего оттягивает… Или пломбир по двенадцать копеек. Тот — в форме брикетика и облит шоколадом. Интересно, а чего вкуснее – пломбир или «шербет»? Вообще-то и то, и дру…
— Поднимайся, Лёшк, поднимайся. Приехали.
(Нет, ну почему же я такой бедный-разнесчастный! Чтоб она провалилась, эта картошка, вместе с этими лопатами, тяпками, мешками и жуками! Прямо здесь вот, прямо сейчас! Каторга, она и есть каторга! «Нам денег не надо – работу…!».)

Влезли из автобуса, пошли искать свой участок. И откуда здесь столько народа? Не из одного же нашего автобуса! Наш столько и не вместил бы! Всюду радостное оживление (нашли чему радоваться! Ну, люди!), шутки-прибаутки, задорный детский смех. Одно слово – курорт! «Дышите глубже – подъезжаем к Сочи!».
-Здорово, Николай Иваныч! – слышится время от времени. – Коля, привет!
Отец кому-то кивает, кому-то приветственно машет, кому-то жмёт руки. Впрочем, задерживается на секунды, больше нельзя: сажать надо, вон уже солнце-то, припекать начинает, некогда языки чесать. «Нам денег не надо…».
Наконец, находим нашу делянку. Нет в ширину она ничего, скромненькая, метров десять, не больше.
— Па, а где наши грядки кончаются?
— А вон, Кольку Обурге видишь?
— Где?
-Да вон!
Я смотрю вдаль. Колька, здоровенный, всегда весёлый, бестолковый парень, заводской шофёр, кажется мне мелкой букашкой. И там, где он сейчас стоит и размахивает руками, кончаются наши грядки?
— Ага, — довольно подтверждает отец. – Там!
Моё и так не самое весёлое настроение падает до нулевой отметки. Мама, роди меня обратно! Очень прошу! Я торжественно клянусь и обещаю, что буду весь год есть одни пустые макароны (нет, лучше всё-таки с маслом и котлетами), мыть посуду и полы и затыкать уши, когда сосед дядя Коля Миронов ругается матом.
Отец деловито разматывает верёвку на колышках, потом свинчивает «чертилку» — здоровенную, похожую на грабли конструкцию, но только с двумя зубьями по краям (чтобы чертить грядки) и с длиннющим деревянным черенком. Втыкает колышки поглубже в землю, натягивает размотанную на всю длину верёвку.
— Ну, с Богом!

Вот говорят, что жизнь туриста хуже, чем фашистский плен. Врут! Жизнь крестьянина гораздо хуже. Нет, лучше убейте меня прямо сейчас, но я никогда бы не согласился жить в деревне! Лошадиный труд! Раскрасневшийся от работы и от жары отец, натужно кряхтя, упорно чертит по земле разметки-борозды, по которым мы сейчас и начнём сажать эту, чёрт бы её побрал…
— Ведро насыпал? Ну, начали!
Отец копает — я кидаю в ямки клубни. Рубаха на отцовой груди, да наверняка и на спине, скоро темнеет от пота. «Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка-тошка! Пи-и-ионеров идеал-ал-ал! Кто не лопал той картошки, тот счастливым не бывал!». Да, чего-чего, а счастья –полны штаны. Штаны, уточняю, тоже мокрые. И не оттого, что обмочился от такой трудовой радости. Просто ноги тоже вспотели, и между ногами – тоже. А также руки и подмышки. И голова. И мозги. Сюда бы сейчас этих композиторов-песенников с ихними песенными роялями! Хотя нет, рояли здесь ни к чему! Рояль – это ерунда, пушинка, невесомость. Ты вот попробуй лопатой помахать, не разгибаясь, или картошку эту покидать! Пот стекает вдоль хребта противной прохладной струйкой и пропадает где-то сзади в трусах. Хорошо! Вагон удовольствия! «Нам денег не надо!»

Заканчиваем мы часа через три. Солнце лупит прямо по склонённым затылкам. Во рту – противная сухость. Язык как наждачная бумага, чуть им шевельнёшь – противно царапает внутренность щёк. Кругов перед глазами нет — и то спасибо! В прошлом году были. Тогда жарища была посильнее.

-Ну, вот и посадили!
Отец устало садится- опускается- падает прямо на кромку земли, чуть подрагивающими пальцами выуживает из мятой пачки очередную сигарету. Лицо как из бани, волосы всклочены – а уж довольный, сил нет смотреть! Прямо как ребёнок! Чему радоваться? «Воткнуть-то и дурак воткнёт…».
— Устал? – спрашивает меня.
Я этак небрежно мотаю головой: с какой это стати? Да я , если хочешь знать, один таких участков мог сто миллионов тыщ посадить! Подумаешь, какая тяжесть! Отец смотрит на меня и насмешливо улыбается. Я-то понимаю, что ему досталось куда как больше. Бросать картошку- это всё-таки не копать. Копать тяжелее, вот он мне лопату и дал-то всего пару раз, да и то на пару минут.
— Да я не устал, — пробовал я возразить. – Давай ещё покопаю!
— Не надо, — сказал он, отбирая лопату. – Успеешь ещё навалдохаться…

А вечером, уже дома, всегда накрывался стол. Не то чтобы праздничный, но всё же… Отец выпивал, закусывал и хитро, как-то по-заговорчески, словно в напоминание о какой-то важной тайне, которую знали только мы двое, а всем другим её знать совершенно необязательно, подмаргивал мне. И от этого его подмаргивания становилось на душе тепло и радостно, и усталость уходила прочь, и вообще всё моё внутреннее состояние наполнялось гордостью, которое испытывает человек, выполнивший очень тяжёлую, но обязательно нужную , которую кроме него выполнять некому, работу.

Отца уже давно нет в живых, да и сам я уже очень немолод, но вот чёрт его знает: каждую весну я обязательно сажаю картошку. Я не могу сказать, зачем я это делаю. Нашей семье и покупной хватило бы за глаза. Но нет! Приходит май, и меня как будто толкает кто-то: собирайся, пора.
Пошли – говорю я внуку. – Автобус скоро.
Он поднимает на меня тоскливые глаза, в которых явственно читается огромная «радость» от предстоящего созидательного труда.
— Дед… — говорит он тихо.
— Чего?
— А, может, ну её, эту картошку?
— Чего??
— Ведь все равно не уродится. Ведь каждый раз сажаем мешок – выкапываем два. И половина – горох.
— Чего???
— Давай никуда не поедем а? Осенью на базаре купим! Она же стоит-то копейки! Чего у нас, денег что ли, нет?
— Бери лопаты!

И теперь, по прошествии лет, я, кажется, понял отца, Надо копать. Просто брать лопату и копать. Без нас её, картошку, никто не посадит. Д а и дело-то, в общем, не в ней, не в картошке. Дело — в принципе, а он немудрёный: в жизни нужно рассчитывать только на самих себя. Случись беда – не поможет тебе не государство, не зажравшиеся, лопающиеся от жира и денег сегодняшние толстосумы, не царь, не Президент, не Бог и не герой. Никому из них ты просто не нужен. Если только на выборах, когда ты вдруг становишься «уважаемым электоратом» (и слово-то какое поганое выдумали, Господи!) Так что, ребята, лопаты и мешки далеко не убирайте. Ещё пригодятся. И не раз. Проверено.

Автор: Алексей Курганов

Мне 52 года, профессия - медик, врач. Живу в подмосковной Коломне. Пишу рассказы около тридцати лет, периодически публикуюсь в местных печатных изданиях, есть разовые публикации в центральных российских. Главный принцип: писать честно.

Отец всегда сажал картошку… (рассказ): 10 комментариев

  1. Алеша, снова порадовал своим простым и душевным рассказом. Все в точности так и было. И сажали на Майские и окучивали и жука потом собирали, а потом пшик, что откапывали. Сажали бывало два мешка, а выкапывали один. Но все вспоминаем часто эти события, хотя это уже прошлый век. А поля где мы сажали свои делянки давно в аренде у арендаторов. И картошка у них урожаи дает неплохие. А секрет в поливе, ведь мы поливать не могли, а они установили дождевальные установки и речки работают на урожай. Прочла и подумала, а когда же у меня совесть гражданская проснется и я поеду на дачу и соберу урожай яблок и груш и раздам друзьям и коллегам? Надо собирать команду добровольцев пожалуй, пусть сами свои корзины наполняют. Всем хватит. А я просто посплю на свежем воздухе в тереме и когда будет готов шашлык, пожалуй полакомлюсь за компанию.
    С уважением. Надежда.

  2. Зато теперь картошка продаётся по баснословной цене, потому как прежние садоводы-огородники вместо посадки картошки на своих участках выращивают газоны. А ведь и правда, надо во всём на себя полагаться и начать картошечку выращивать.
    С уважением, Ел.

  3. @ Seliza:Катюша, а это как посмотреть. Вот на севере под Питером Яблоньки сорт налив белый и то шклявый, вот и продолжаем сажать картошку и овощи. Всем хватает. А на юге у меня дача, так здесь и в голову никому не приходило сажать на даче картошку. Это сады. А тени крон, кроме цветочков по краям дорожек картошкой не разживешься. Зато какие яблони, груши, айва. Это сказка. И ухаживать за ними тоже мама не горюй. А то о чем пишет Алеша, это советские десятки земли, которые давали в поле под картошку. Сейчас ими владеют арендаторы. Алеша очень точно все описал, как мы с родителями с «большим счастьем» встречали день выезда на огороды. Все реально и точно, от первого жука, до последнего. Дак и не картошкой единой мы питаемся, лучше уж вермишель, чем жука собирать в ладошки, а потом его жечь или еще как.

  4. @ zautok:
    Надя, ты сама понимаешь, что картошка — это частность, зацепка-завязка. Я этим рассказом и хотел сказать: НИ НА КОГО НЕ НАДЕЙСЯ! ТОЛЬКО НА СЕБЯ! И правильно говорится: как потопаешь — так и полопаешь.
    @ Seliza: У нас в Коломне сегодня, 7 сентября, на рынке — 22 рубля за кэгэ. Так что особенно не разлопаешься. Кстати, в «пищевую» тему: грибов — навалом. Зять вчера ездил под Озёры (соседний город на Оке), привёз под 30 кг. Там пожаров не было.

  5. @ Алексей Курганов: Конечно поняла, что ты имел ввиду. Но «Один в поле не воин».
    Алексей Курганов написал:

    НИ НА КОГО НЕ НАДЕЙСЯ! ТОЛЬКО НА СЕБЯ!

    А как же: «Только в единстве наша сила»? Дело то вовсе не в картошке. Дело в том, что эти поездки создавали особую ауру коллективного труда, общения и единения. Эти воспоминания поэтому и остались светлым пятном нашей жизни. И сейчас и раньше и всю жизнь можно надеяться только на себя, но далеко ли уйдешь? Бывают минуты в жизни, когда только твой истинный друг возьмет тебя за шкирку и встряхнет и поможет, а одному человеку и картошка то особо и не к чему. Зачем ее «сажать»? Что бы потом закрыть дверь на замок и жрать ее в одиночестве? И сейчас все, что происходит вокруг нас это ли не причина того, что каждый встал особняком и исчез дух коллектива и плеча. Может стоит людям объединяться и решать проблемы сообща, а не тащить каждому свое одеяло на себя, жалуясь на высокую цену за картошку, жаловаться на власти, жаловаться и осуждать, а что сделал каждый для лучшей жизни. Проголосовал на выборах только за того кандидата, который достоин? «Каковы нравы — таковы и люди». «Кого мы выбираем — тот нами и правит», Но знаю одно точно- КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ЗАНИМАТЬСЯ СВОИМ ДЕЛОМ. Хлебороб выращивать хлеб, строитель — строить, а ученый — изобретать новые технологии, но не сажать картошку. Журналисты писать правду, а парламент принимать законы облегчающие жизнь всем жителям страны, а не определенным регионам и городам. Ну об этом писал Руссо еще в 1700году и Прекрасный философ российский историк-медиевист, доктор исторических наук, профессор. Специалист по истории средних веков. В одном из своих выступлений она сказала:…»То, что мы имеем сегодня — это прямое следствие, а в общем даже и продолжение того, что происходило с нами последние 80 лет. И неуважение, и некоторая жестокость, и вот этот страшный индивидуализм, граничащий с черствостью».

  6. Извини Алеша. Высказывание — историка-медиевиста, доктора исторических наук, профессора Басовской Натальи Ивановны.

  7. @ Алексей Курганов: а ты знаток цен. Хи.Хи. А я не знаю сколько она стоит, только сейчас это поняла. Ребята друзьям арендаторам весной помогают сажать, совмещая пикник и посадку, потом на шашлык и окучивать к ним, а к осени они нас тоже не обижают, так с тех советских времен плавно переехали в нынешние, но с картошкой. МОРАЛЬ- Как ты к людям — так и они к тебе — это и есть закон справедливости.

  8. @ Сергей Бабинцев:И тебе, Сергей, спасибо. Признаться, я и сам удивился, насколько единодушно наш сайтовый народ воспринял эти,в общем-то, незамысловатые воспоминания.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)