Лили Марлен

« …Кончатся снаряды, кончится война.
Снова у ограды , в сумерках одна.
Будешь ты стоять у этих стен.
Стоять и ждать меня, моя Лили Марлен..»

Хрип огромных караульных псов, отученных лаять, бездушные охранники в малиновых погонах. Вокруг чужая страна и чужие люди, которых ты , еще недавно, убивал. Теперь ты больше – не гордый солдат дивизии « Великая Германия», теперь ты просто – пленный. Мундир висит обрывками на истощенном теле. Голод, постоянный страшный голод. Выматывающая работа по разборке завалов. Побои охраны. Изо дня в день – одно и тоже. Ад! Ты в аду, ефрейтор Макс Шеммель…

Великий Рейх рассыпался карточным домиком под ударами советских танков. В Европе – мир. Когда же придёт мир для нас, тех – кто поднял руки перед советским солдатом? Отчаяние кричит в душе страшную фразу « никогда», мы не вернёмся с этой, закончившейся, войны. Мы останемся в этой земле, по которой – так весело было шагать в начале. И над нашими могилами просто пройдут гусеницы русских бульдозеров.

… Макс устало вытер пот со лба, пока Гюнтер и Вилли тащат носилки с щебнем, можно отдышаться. Не надо думать о плохом. Надо верить – что ты , однажды, вернёшься в свой маленький город над Рейном. Ты увидишь Лотту. Как она там? Город попал в американскую зону оккупации и кругом наглые, похотливые янки. А она так красива…

..Сентябрь 43-го… Он получил «железный крест» и отпуск на десять дней. Жёлтые листья падали в тёмную воду городского пруда. Лавочка под величественной липой. Она сидела и крутила в пальцах жёлтый, слетевший с дерева ей на колени, лист. Светлое платье, ручей золотистых волос по точеным плечам, грустный взгляд ласковых, голубых глаз. Он только, что признался ей в любви. Лотта подняла голову и сказала : « Я тоже люблю тебя, Макс. Я буду ждать тебя. Каждый день на этой лавочке, ждать , если понадобится – вечно. Любовь победит проклятие войны и разлуки. Ты вернёшься, милый»..На жёлтый лист упали тёмные капли слёз.

Потом снова восточный фронт. Как он хотел забыть всё это! Рёв русских танков и брызги человеческого мяса из под гусениц. Страшный вой « сталинских оргАнов», удары русских штурмовиков. Дороги, дороги отступления. Чужая земля, сгоревшие деревни, партизаны. Снова ожесточённые бои. Опять отступление. Госпиталь под Минском. Возвращение в полк. Восточная Пруссия, где они приняли свой последний бой. Апрель 45-го и сдача в плен. Неужели всё это было с ним?

— Шеммель, падла – дрыхнешь?!- над Максом навис лейтенант НКВД – В штрафной барак захотел? Устроим! Работать, фашист!

Удар, хорошо начищенного, сапога в бок опрокинул Макса навзничь. Падая, он ударился головой о груду кирпичей. В ржавую, кирпичную пыль потекла кровь. Мир завертелся перед глазами, он хотел встать — но жалобно охнул и снова опустился на землю. Лицо лейтенанта перекосила ярость. На бывшего солдата градом посыпались удары.

— Опомнись, сынок – крикнула старушка в черном платке – Убьёшь человека. Не надо. Пожалей его.

— Он не человек – он фашист! – крикнул лейтенант- У меня отец погиб под Москвой, мать и сестрёнка под их бомбами полегли. Что мне этого выродка поцеловать что ли?

— У меня сыночки с фронта не вернулись. Васенька подо Ржевом остался а Коленька под Варшавой. Все слёзы выплакала. А всё равно – нельзя так. Не по Божески –

Старуха отодвинула юного лейтенанта в сторону и помогла немцу встать. Она протянула Максу кусок грубого, чёрного хлеба. Немецкий ефрейтор, давясь слезами, по русски ответил –« Спасибо, мать». Старуха перекрестила его « Храни тебя Господь, сынок» и пошла дальше, шаркая ногами в огромных солдатских ботинках. Лейтенант матерно выругался и отошёл в сторону..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)