Оазис в мёртвой степи

По бескрайним просторам степей бежал как-то седогривый Ветер и был он, подобно другим ветрам, слегка рассеянным и, конечно, по натуре своей весьма воровитым. Куда не явится, сразу же в карманы прозрачной своей плащаницы складывает всё, что может взять — веточки всякие, семечки, прутики, листочки ну и прочие подобного рода штучки да и бежит, довольный, себе дальше. Бежит и радуется, охламон, что прихватил с собою то, что лежит, по его мнению, без присмотра. И ладно бы, если бы Ветру этому седогривому наворованное добро нужно было, так ведь нет же — поиграет и всё растеряет по дороге, словно и не было в его карманах ничего.

Так продолжалось долгое время. Покуда седогривый Ветер был маленький, то воровал меленькие пылинки да соринки. Воровал и переносил их на не большие расстояния, потому как далеко и высоко летать боялся по причине юности своей. А вот как подрос и укрепился, то стал заграбастывать с лица земли в бездонные свои карманы и посерьёзнее добычу — сучья, коряги, цыплят и много чего ещё. Наберёт да и утащит далеко-далеко, так что и не найти.

Случилось как-то Ветру этому седогривому промчаться меж дубовой рощи, но вот огорчение! Нашалить ему там так, как хотелось, не удалось! Дубы — деревья крепкие, могучие и суровые к таким вот незваным гостям. Вот они уж ветвями своими потрепали седую ветреную гриву озорника и выпроводили его прочь да так, чтоб Ветер тот к ним дорогу навсегда позабыл…

Удалился седогривый Ветер из пределов дубовой рощи, но напоследок, всё же, у некоторых из дубов (у тех, что помоложе были) своровал несколько желудей. Долго он носил с собой семена ненавистных ему деревьев, пока не растерял все, кроме одного.

Вот этот-то самый Жёлудь и прилетел в кармане седогривого Ветра в сухую степь, где не было ничего, кроме сухих трав, что словно тоненькие иголки торчали из растрескавшейся земли, да бледно-зелёных низеньких колючек…

Пошумел седогривый Ветер над обожжённой бледным и душным солнцем степью и улетел к седому горизонту, бросив тут последний дубовый Жёлудь, до сих пор остававшийся в кармане его плащаницы.

Упал Жёлудь в трещину ссохшейся земли меж грубыми травинками, что бледными своими кончиками недовольно ворчали на такое, внезапно свалившееся на пепельно-жёлтые их головки, нежелательное соседство с неведомо-какой семечкой:

-Ну и карапуз! — недовольно шумели сухие травы, косо поглядывая на Жёлудь, — и где только такого жирненького седогривый Ветер нашёл? И как он, такой толстый и круглый, выживать-то тут будет? — волновались сухие травы, не видевшие в своей иссушенной знойными ветрами жизни ничего подобного…

-Я — дерево… — обижено протрещал Жёлудь, робко высунув свою шляпку из расщелины и добавил, — Дуб…

-Хе-хе-хе! — засмеялись бесчувственные травы, — Тоже, дерево нашёлся! Ты за кого нас принимаешь, семечка-карапуз?! — возмутились самые выцветшие из трав, — Думаешь, если мы живём отдалённо от прочей растительности, в суровых степях, так мы не знаем кто такие деревья?! Глупец! — и травы снова зло засмеялись.

Пытаясь перешуметь одна травинка другую, все травы, волнуясь словно море, принялись рассказывать бедному маленькому Жёлудю про то, какие бывают деревья:

Автор: Юлия Сасова

в холодной ладони два рыжих листа две капельки слёз на щеках два мира текут у подножья Креста и образ искомый, пропавший в веках..

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)