Пустошь

Этот день не предвещал ничего дурного, я как обычно прогуливался по цветущему парку, и любезно помогал дамам с колясками, всякого рода незначительными проявлениями своей воспитанности. Мимо пробегали дети постарше пяти лет и, падая в сочную траву, хвалились размерами заработанных царапин. Гордые псы разнообразных мастей и пород деловито обходили мою надоедливую персону и осуждающе разглядывали маленьких детей, так никчемно тративших силы на растягивание маминых юбок. Запах майского воскресного утра отражался на моем лице блаженной улыбкой, оттого-то я, постукивая тросточкой по гладко выстеленному тротуару, нередко посещал этот благоухающий участок давно зачерненной земли. Как всегда я направлялся к своей лавочке, весьма удобно расположенной под деревом белой сирени. Она часто пустовала, отгоняя от себя желающих присесть всякого рода жучками, маячащими у носа на пути к сладким листикам растения, конечно же, в основном боялись их дамы с детьми, но оттого-то, что в большинстве своем только они и посещали парк, я, к своему восхищению, всегда находил излюбленное место пустующим. Весеннее солнце еще не пекло, но уже нагревало холодные плечи, я же запасливо брал с собой зонт. Ко всему вдобавок, дни такого препровождения не проходили впустую: бывало я знакомился со странными и интересными людьми, узнавая столько нового, что, казалось, прожитые мной годы нахально врали о разного рода вещах. Нередко я приносил с собой в парк и книгу, погружаясь в успокаивающее чтение, которое я заканчивал только лишь с закатом. Бывало, вычитывая что-то стоящее, я пересказывал это подсевшим ко мне людям и те, как всегда с интересом дослушивая до конца, не верили в свое несчастье расстаться со мной, а зачастую я и самому себе не отказывал в переосмыслении интересных историй. Наконец подойдя к лавке, я стряхнул с нее лепестки сирени, только которые на ней пока и лежали. Затем, аккуратно присев на самый край, немного поерзал и замер, найдя так необходимый «консенсус». После, положив зонт рядом, в связи его необходимости, и так укрытый прохладной тенью сирени я, как обычно, закинул ногу на ногу и достал из внутреннего кармана пиджака маленькую потрепанную книжку, дальше вынул мятый фантик конфеты, служивший закладкой, и погрузился в недра писательской мысли. Блаженный запах сирени умилял мою душу. Где-то за ухом жужжал шмель, а под ногами скакали голодные воробьи.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)