Чувак, ты бредишь!

«Тыц» – универсальная форма

комментария на все случаи

жизни.

Илья Пересмешник

Подрался я с двумя «гопниками» на выходе из «Бедлама». Наехали они на меня, как два говорящих «дзота» на Александра Матросова. А там ступеньки скользкие — не май месяц, осень дождями травит, подыхает, заморозками трещит. Обледенело. Поскользнулся. Загремел вниз, хватанулся рефлекторно за ногу одного «гопника», тот за мной покатился и тоже — хвать за шкирку своего товарища. Когда приземлились, облобызав асфальт, — оба в отключке, а я встал целёхонек и бодр. Тыц? Тыц.

И в тот же миг рядом женский голос: «Гарик, лапушка, ну ты упился! Обопрись…» К слову, Гарик – ваш слуга покорный. И вот, значит, прозвучал этот голос милый, нежный такой; я оглядываюсь: «Бедлама» с его сивушной вонью — как не бывало. Везде вокруг и даже где-то внутри меня раззвездилась ночь тихая, мирная, добрая. Город безопасен и открыт для гуляний хоть до утра. Жена моя, деваха видная, закидывает на плечо мою пьяную плоть и, влюблённо мурлыкая, тащит куда-то… Вестимо — домой, в полную, так сказать, чашу. А там уже наш сынок-лапуля, первоклашка, спит-посапывает, и снится ему, что летает он в безбрежной выси небес или чуть ниже: пикирует к верхушкам края лесного, где жар-птицы с ветки на ветку порхают. И тёща хорошая, благодушная, всепрощающая такая тёща берёт меня под руки белые, ведёт умыться да проблеваться, да зубы почистить. Потом я уже сплю и вижу, как над морем дебряных угодий трепещет по ветру моё крыло… Тыц? Тыц.

Да только нет у меня жены! И всего остального: сынок-лапуля… тёща… с ветки на ветку… Нет!!! Нету.

Была жизнь, придуманная кем-то когда-то зачем-то, хрен его знает зачем. В благостной юдоли коротал срок, отпущенный в мире сём, человек-человечек. И всё было ему: счастье было, здоровьице медвежье, сыновья-богатыри, дочери кроткие раскрасавицы, а потом, само собой, внуки со внучками и… даже без намёка на инцест. Но задолбался человечек радостью, приелась она ему, оскомину, блин, набила. И возроптал он, и сказанул тому, кто всей этой хренотенью управлял: «Да пш-ш-шёл Ты!..»

Может, приснилось это мне или в прошлой жизни сотворилось? Короче говоря, прилетела однажды женщина. Натурально — прилетела. Вспорхнула на подоконник и давай в закрытое окно крылами лупить. Четырнадцатый этаж. Когтями ног в раму вцепилась, заскрежетала, загрохотала, мать-перемать! Сначала мне подумалось о землетрясении, а потом, когда к окошку взор обратил, — о жесточайшем буйстве собственных мозгов. Но если «подумалось», значит, мозги-то в порядке? Тыц-перетыц… Открыл я окошко, пригласил девицу в гости. Она не отказалась.

Дня через три пришкандыбал я к другу, а звать его Робинзон. Сидим, водку жрём с раннего утречка. «Мне на твою шею, — ухмыляется он, — смотреть жутковато. Кто её пожевал?»

Я кинулся к зеркалу в панике: как бы девка вампиром не оказалась! Да нет, нормально всё: обзасосала малость, не беда. Рассказал я другу про своё приключение, а он ржёт, как табун мустангов, не верит мне. Тут ещё пару-тройку знакомцев занесло в наши пенаты. Я поведал им о крылатой бестии — тоже не верят, ухохатываются. Я их, конечно, понимаю. Поверить в бабу с драконьими крылами, лошадиной гривой и хвостом с кисточкой — прежде свихнуться надо.

Навещала она меня с той поры неукоснительно раз в неделю, по четвергам. Жестяной подоконник с внешней стороны окна изорвался в клочья от хватки когтей; берлога моя загустела запахом разврата, и не выветривалось никак. Робинзон зашёл как-то с литром пива: углядел да унюхал, ничего не сказал, но покосился на меня странно. Да что говорить? Всё сказано уже. Верь не верь, а правда моя.

Выпили мы пиво, захотелось водки. Так возжелалось этой гадости, что забыл даже про четверг. А ведь как раз был он — четверг! Забыл… Выпили мы водки по чекушке на брата, захотелось ещё. Но больше не было. А надо было. Скинулись в шляпу бумажками с водяными знаками и многими степенями защиты, сунулись к лифту, а он, гад, не работает. Ё-моё, четырнадцать этажей! Вниз-то ладно, а наверх? Вот непруха, так-перетак. Не «тыц». Тут мне что-то подумалось о крыльях — ещё немного и вспомнил бы… Нет. А жаль.

Ближе к вечеру, сломав кому-то челюсть, нос и ключицу, разгромив пьяную бодыжку и благополучно удрав от блюстителей среднестатистического порядка, очутились мы у входа в «Бедлам» нос к носу с теми гопниками, которые не успели когда-то со мной пообщаться по причине скользких ступеней. Теперь-то пообщались маленько. И всё бы ничего, да на подмогу нашим оппонентам подвалила из-за угла целая орава с кастетами, узкими лбами и внушительными надбровными дугами. Пришлось драпать — ничего зазорного, нормальное дело. Драпанули мы шустро, оппоненты — за нами. А уже стемнело, и глаза были мутны от водки с пивом. Ох, и нарвались…

Шут их знает, блюстителей этих, какого чёрта они по темени в чёрной форме шастают. Лишь один (старшой, наверное) был исполосован светоотражателями. «Исполосованного» мы заметили и, соответственно, дабы не вступать в заведомо конфликтное выяснение отношений, обогнули с двух сторон на скорости драпа… и врезались в двух «неисполосованных» патрульных! А у них — укороченные «калаши» на пузе. И как-то так получилось, что грохнулись ребятушки затылками об асфальт, а оружие у нас в лапах оказалось. «Исполосованный» ошалел от всего этого, хвать за кобуру и быстренько достаёт… отнюдь, не солёный огурец с чекушкой водки, а самый настоящий кусок стреляющего железа. Да уж, влипли. Пришлось снимать предохранители, передёргивать затворы и давить указательным пальцем на спусковой крючок. Загрохотало, конечно, завоняло порохом; горячие «гостинцы» шмякнулись куда надо и не надо, брызнуло красненьким… наверное, — в темноте-то не видать. То ли «тыц», а то ли нет.

Плохо помню, что потом случилось. Признаться честно, вообще ни хрена не помню. Долбануло чем-то по голове, тьма нахлынула… Кажется, дохнуло ветром в затылок, словно от крыльев, и будто когти в шкирку вцепились. А очнулся уже дряхлым стариком на больничной койке. Ночь в душе и в мире. Палата большая, вонючая, дешёвая. Стонут все, храпят, хрипят и подыхают. Сосед меня трясёт за плечо волосатой рукой в «зэковских» наколках и рычит настойчиво: «Чувак, ты бредишь…»

Чувак, ты бредишь!: 8 комментариев

  1. Хорошо написано, живо, натурально!
    Когда ствол засадишь водки — в правду, поверишь!
    Отлично, заценю!

  2. Спасибо за заценку, Виктор. Как оно ценится, ведаю сам. Да не про водку с правдой писано-какано.
    Ещё стакнемся.
    Корч.

  3. Читал с интересом. Написано хорошо. И водку при этом сосать не обязательно!
    Отлично!

  4. Очень хорошо! Мне понравилось. Правда странно что коментариев больше чем оценок). Тыц? Тыц…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)