Memento vitae

– Кухаренко, на выход с вещами!..

«Вот и началась новая жизнь. Одна была до того, а эта… Да пропади оно!..»

– Мужчина… Мужчина!.. Да-да, Вы, подойдите сюда.

«Что вам ещё от меня…»

– Нарушаете, мужчина.
– Извините, я не хотел.
– Все не хотят, а нарушают.
– Здесь был переход… я помню…
– Да уж был… И сплыл. Полгода как перенесли.
– Я полгода в «Крестах»…
– Поздравляю.
– Не с чем. Никому…
– … Со свободой.
– Спасибо… Паспорт показать?
– Иди уж, брат, иди… А справка есть?
– Да. Вот, посмотри, лейтенант.
– И за что, если не секрет?
– Дорогу перешёл не там, где надо.
– Шутишь?
– Не шучу.
– Понятно. Удачи тебе.
– Спасибо. Мне она пригодится.

– Виктор Андреевич, здравствуйте, это Антон… Только что… Ну, сегодня… Нормально… Есть немного, не без этого… Да, конечно… Сколько сможете… А когда я получу остальные?.. Я понимаю… Но ведь и мне как-то… Хорошо, я понял… Нет проблем… Мне бы за аренду рассчитаться, остальное как-нибудь… Спасибо, Виктор Андреевич…

«Да, ну, и рожа…»

Антон привычно встряхнул «Gilette» и нанёс пену на щёки.

«Ладно, хорошо, всё хорошо… Всё в прошлом… Камера на тридцать, в которой сто тридцать, безумные надзиратели, пьяный зам Дэ Пэ Эн Си… Я вышел, и это главное. Есть мастерская, есть материал. А работа будет. Прорвёмся.»

– Антоха, ты зря ерепенишься. Не таких ломали.
– Саныч, ты меня слышишь или нет? Их не ломали, их гнули. А я не гнусь.
– Ты выжить хочешь?
– А я теперь уже не знаю. Если для того, чтобы остаться человеком, придётся умереть, то я остаюсь.
– Дурак ты. Послушай старого, – я не первый десяток в ИТУ, не таких как ты ломали. Или гнули, если хочешь. Потом воля, а там ведь никто не спросит – куда тебе и когда. Там важно только одно. Где будут лежать твои цветы. На твоей выставке или на кладбище. Сображаешь?
– Нет, Саныч, я не могу. И, прошу тебя, не приходи, не трави душу. А то сам спалишься. У тебя семья, дети.
– Я о себе позаботился. Теперь ты о себе позаботься. Понял?
– Понял. А ты меня, кажется, нет.
– Не бухти… Скажу по секрету, – кто-то за тебя заступается. Срастётся – звони. Чем смогу – пособлю
– Обещаю. Если прижмёт, – к тебе первому.

– Привет, моя сахарная, как ты… На сто тысяч… Есть такое, как же мне без этого!.. Ты заедешь?.. Постой-постой… как это сняли… Наташа, ты так не шути, ты же сама художник!.. Ну, и что! А в чём тематика? В том, что они мазилы, а я нет?.. Послушай… Не, ты послушай! Дали, между прочим, тоже наших «академиев» не заканчивал!.. Как это ни при чём! Ты помнишь его выставку в «Галерее»?.. Умница! Ну, и что там было самое интересное?.. Что значит, всё!.. Не всё, кисанька, не всё! Самое интересное – это его миниатюры!.. Нет, я не ошибаюсь. Ты помнишь, чтобы меня подводило моё чутьё, а?.. При чём здесь… Неправда… Нет, опять неправда… Он не художник… Да, я это утверждаю. Он гениальный рисовальщик!.. Ты знаешь, – мало. Так мог бы любой. Даже ты. Но ты не стала… А, ну да! Как я не понял… А ты помнишь скульптуры? Ты помнишь, как я хотел украсть хотя бы одну! Потому что это оно! То самое, к чему должен стремиться каждый скульптор!.. Я не кричу, это связь… извини… Я извинился, что ешё!.. Не будь ты… Ты же знаешь, – для меня это вопрос жизни и смерти… Тебе это известно лучше, чем им… Я понял… Нет, больше не буду… Спасибо.

«Сука… Какая же ты…»

– Антон Георгиевич, можно?
– Проходи… Родители не ругаются?
– Немножко.
– Манечка, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
– Мне больше некуда идти, Антон Георгиевич. Я хочу учиться Вашему… видению.
– Ну, Маша, оболокайся в свой передничек, и за дело… Первое-второе-третье пропускаем…
– Вы салатик забыли.
– Да… салатик… Что останется?
– Антон Георгиевич, кроме послевкусия…
– Маша… ты… можно, я тебя расцелую!.. нет-нет – не подумай что!
– Я бы подумала…
– Маня, не смущай, я всё-таки мужчина.
– Это хорошо…
– Что?..
– А что я сказала?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)