Последняя глава романа «Не жми на кнопки!»

Пока же, чтобы как-то отвлечься от переживаний, он решил написать ещё пару рецензий на Прозе.Ру. При критическом анализе для его было важно, чтобы произведение либо содержало плоды мыслительной деятельности автора, которые имели бы небанальный характер, либо толкали к размышлениям самих читателей — оба пункта он, например, без труда прослеживал в творчестве Виктора Пелевина.
На Прозе всё было как обычно, то есть хуже некуда, и Витя, выключив компьютер, решил обратиться к Самому. Он перечитывал любимую у Пелевина «А Хули» и переслушивал сопроводительный диск, когда наткнулся на такие слова:
«1) ничего сильнее этой любви во мне не было — а раз я создавала своим хвостом весь мир, значит, ничего сильнее не было и в мире.
2) в том потоке энергии, который излучал мой хвост, а ум принимал за мир, любовь отсутствовала начисто — и потому мир казался мне тем, чем казался.
3) любовь и была ключом, которого я не могла найти.

Как я не поняла этого сразу? Любовь была единственной силой, способной вытеснить реликтовое излучение хвоста из моего сознания. Я вновь сосредоточилась, визуализировала свою любовь в виде ярко пылающего сердечка и стала медленно опускать его к хвосту. Я довела огненное сердце почти до его основания, и вдруг…
И вдруг случилось невероятное. Внутри моей головы, где-то между глаз, разлилось радужное сияние. Я воспринимала его не физическим зрением — скорее это напоминало сон, который мне удалось контрабандой пронести в бодрствование. Сияние походило на ручей под весенним солнцем. В нем играли искры всех возможных оттенков, и в этот ласковый свет можно было шагнуть. Чтобы радужное сияние затопило все вокруг, следовало опустить пылающий шар любви еще ниже, заведя его за точку великого предела, которая у лис находится в трех дюймах от основания хвоста. Это можно было сделать. Но я почувствовала, что потом уже никогда не сумею найти среди потоков радужного света этот крохотный город с оставшимся в нем Александром. Мы должны были уйти отсюда вместе — иначе чего стоила наша любовь? Ведь это он дал мне ключ от новой вселенной — сам не зная об этом…»
И ещё:
«И, может быть, не только ты, но и другие благородные существа, у которых есть сердце и хвост, сумеют извлечь из этой книги пользу… А пока — спасибо тебе за главное, что ты мне открыл. Спасибо тебе за любовь…»
В «радужном потоке» Витька вдруг узнал знакомый ещё по «Чапаеву и пустоте» образ Урала, условной реки абсолютной любви:
«То, что я увидел, было подобием светящегося всеми цветами радуги потока, неизмеримо широкой реки, начинавшейся где-то в бесконечности и уходящей в такую же бесконечность. Она простиралась вокруг нашего острова во все стороны насколько хватало зрения, но все же это было не море, а именно река, поток, потому что у него было явственно заметное течение. Свет, которым он заливал нас троих, был очень ярким, но в нем не было ничего ослепляющего или страшного, потому что он в то же самое время был милостью, счастьем и любовью бесконечной силы — собственно говоря, эти три слова, опохабленные литературой и искусством, совершенно не в состоянии ничего передать. Просто глядеть на эти постоянно возникающие разноцветные огни и искры было уже достаточно, потому что все, о чем я только мог подумать или мечтать, было частью этого радужного потока, а еще точнее — этот радужный поток и был всем тем, что я только мог подумать или испытать, всем тем, что только могло быть или не быть, — и он, я это знал наверное, не был чем-то отличным от меня. Он был мною, а я был им. Я всегда был им, и больше ничем.
— Что это? — спросил я.
— Ничего, — ответил Чапаев.
— Да нет, я не в том смысле, — сказал я. — Как это называется?
— По-разному, — ответил Чапаев. — Я называю его условной рекой абсолютной любви. Если сокращенно — Урал. Мы то становимся им, то принимаем формы, но на самом деле нет ни форм, ни нас, ни даже Урала. Поэтому и говорят — мы, формы, Урал».

Автор: Алексей Михеев

Я пишу, сколько себя помню, предпочитаю жанр фантастикопостмодернизма (авторский термин). Есть у автора и одна непростительная слабость — считать себя писателем. Сильнее всего на меня повлияли: ПЛЕБС (Пелевин, Лукьяненко, Ерофеев Венедикт, Булычёв, Стругацкие)... Автор — многократный участник теологических экспедиций.

Последняя глава романа «Не жми на кнопки!»: 13 комментариев

  1. Алексей, а как быть с теми, кто по-английски не читает? Думаю, таких больше. Думаю, Вы сами понимаете — если вставите перевод, его мало кто прочтет, да и вообще, вставлять такой длинный кусок на «английском», никакой мотивации автора недостаточно… любой редактор зарубит.
    Многие места в английском отрывке режут глаз, как написанные иностранцем. Знаете эту хрестоматийную историю, когда однажды жена Марка Твена, устав слушать его ругань, выдала ему весь мат, что услышала от него. А Твен ответил что-то вроде: слова-то те, но мелодия слабенькая.
    Для того, чтобы писать на ин языке, не достаточно просто пройти его курс в универе. По грамматике у Вас все ок, но всякие мелочи выдают Вас с потрохами.
    Вы вообще когда-нибудь читали неадаптированную прозу в оригинале? Они же и речь персонажей в диалогах по-другому, чем мы, оформляют (в ковычках, без тире), а в Вашем тексте — все, как у нас на Руси ;-). Вы, может, и не ставили себе целью сойти на бумаге за носителя языка, но это ж все бросается в глаза и выглядит очень слабенько, по-любительски. Я бы на Вашем месте написал все это по-русски. Это, может, и «не эстетично, зато дешево, надежно и практично».

    Кстати, вдогонку — лекция по-англ будет “lecture”, а не “lection”.

  2. неадаптированных книг читал не меньше вас. lection — это именно lection, что такое «ковычка» просто не знаю…
    спасибо за рецу.

    был удивлён, но кавычки и правда косячок мой. так что спасибо вдвойне.

  3. Мне кажется, как кнопка стала безопасной и ненужной, потому что любовь и творчество вытеснили её воздействие из витиного сознания. в общем Витя молодец, справился. хороший финал.
    хотя про Машу Полозкину немного сумбурно, на мой взгляд)

  4. Надо бы тебя попинать за низкий уровень текста, но раз ты член литжюри — только хвалебные отзывы буду писать. Читабельно — а если я это говорю, то это многого стоит…

  5. Текст в целом не плох.Интересные мысли.Некоторая затянутость и английский-это минус.И правда, я вот не знаю этого языка, что делать?
    Кто сказал, что членам жюри нужно писать только хвалебные рецензии?А может быть наоборот? Их нужно разносить в пух и прах?
    Спасибо.С улыбкой.Ворс.Собеседница.

  6. спасибо,что сдал с потрохами,но вот никогда не хотела быть Машей Повозкиной,лучше как есть-Дарья Телегина.ппц!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)