Когда в душе сады цветут

Дочитав письмо, я тяжело поднялся. Вышел на улицу, подставив лицо резкому ветру. Глаза слезились. Душа трепетала. Обида рвалась наружу. Нужно было срочно отвлечься, придти в себя. И, гонимый печалью, я направил лошадку к дому садовода Петра Ивановича Макарова. Он, стареющий, добродушный и отзывчивый, проявляющий всегда поддержку, встретив меня, дал волю высказываниям:
— Надо же, кто к нам явился?! Не ожидал, Вадим, не ожидал. Да ты проходи к теплу, к печке. И рассказывай, что произошло, подвинуло тебя в дорогу, когда все кругом в снежном завихрении. А, раз машешь рукой и вздыхаешь, то остается догадываться, что произошло у тебя нечто на личном фронте, типа ущемленного самолюбия. Вот и откройся, облегчи душу. К тому же, сейчас моя половина Клавдия Федоровна нам перекус на стол выставит. Под закусь мы с тобой целебной фруктовой наливочки оприходуем. Потолкуем, сняв напряжение, обо всем вразумительно…
За столом я не сразу «облегчил душу». Лишь приложившись изрядно к наливочке, меня потянуло на откровения. Выложив, словно отцу, своему покровителю любовное фиаско, горесть утраченного, я словесно завелся, повторял одно и то же:
— Как она могла… Могла меня отвергнуть?! Потянулась расчетливо к состоятельному благополучию. Растоптала мои чувства. Не знаю, Петр Иванович, что теперь делать? Как все пережить? Тошно, противно предательство…
Макаров привлек меня к себе, улыбнулся:
— Совсем раскис, Вадим! Но я тебя не пожалею, а назидательно отругаю. Брось слезы лить! Такая потеря тебе абсолютно не нужна! Плюнь и разотри! Хорошо, что далеко не зашло. И на этой крале свет клином не сошелся. Будет у тебя еще любовь. Такая, что представить пока не сможешь. Все! Возьми себя в руки! Сгони хмель горячим чаем. Да собирайся засветло в обратный путь. Согласен?
— Согласен, Петр Иванович! Крайне требуется скорей обернуться. Мне еще надо льда наколоть на воду. Баба Дука наказывала. Словом, еще чуть-чуть и… собираюсь. Отчаливаю. Тронут вниманием. Такое чувство, словно у своих, родных побывал!
Когда выехал, время перевалило за полдень. А пурга на дороге не унималась. Вокруг мельтешил, вился с ветром снег. Небо было во мгле. Просвет путевой то виделся, то угасал, терялся. Я, напрягаясь, смотрел вперед, ежился от холода, и думал, как бы не потерять ориентир, разглядеть вешки, не сбиться с пути. Через час другой невозможно было понять, куда еду и почему так быстро смеркается. Остановив Ласточку, оглядевшись, понял, что заблудился, потерял окончательно дорогу. Но страха не было, охватило полное безразличие. Опустив вожжи, доверился самой лошади найти кров, нашу обитель. Так мы и блуждали, кружили по полю под бликами тусклой луны, не в силах выйти из порочного круга.
Замерзая, отрешенно твердил: «Пусть, пусть так и будет… Потеряв веру, надежду, любовь, мне незачем жить. Никто и не ждет меня. Никому я не нужен. Сейчас встану во вес рост и буду орать, как блаженный! Господи, возьми меня! Вот так! Хотя что это? Кажется, кто-то откликается… Неужели, правда, люди?! Голос, голос… Ее голос! Точно Маши Белозерцевой!».
Спасенный, под теплой шубой, я тихо всхлипывал, стиснув зубы. Уходя от душевных мук и невзгод под покровительством участливой Маруси и всесильного «Карлыча».

******** ************ *************

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)