Скамейка

Что-то я опять не о том рассказываю, все о каких-то людишках, о себе… Видимо мне не на столько дано описать то, что тяжело передать словами, только ощущениями и эмоциями. И мне так жаль, что не удастся мне передать в свое повествование этот пьянящий аромат мокрого или перегревшегося на солнце дерева. Этот уютный томный скрип, обволакивающую шершавость, когда немного цепляется черный драп моего пальто, словно эта дорогая моему сердцу скамейка не хочет отпускать, стремится обнять, не желает, что бы я уходила… о, как бы я хотела никогда от нее не отходить.

Увы, мир как всегда не дает сбыться всему, что мы хотим. Хотя может оно и к лучшему — эти редкие мгновения, проведенные вместе с ней не потеряют свою ценность, как теряют те, что стираются от привычки или того странного и страшного момента, когда вещи и их эмоции утопают в окружающей бездне мира, что мне так безразличен, и уже никогда не войдут в мой крохотный мирок, пусть он порой и вылавливает из вне нечто, что становится таким дорогим моему сердцу, как эта старая и любимая моя скамейка.

Хотя… кого я обманываю. Не в скамейке суть, это все мишура, дабы отвлечься, моя отдушина. Все дело в Ней. Нимфа, которой я уже посвятила немало стихов, которые сожгла вместе со своей болью. Что бы сейчас меня понять – представьте, что я древняя гречанка. Из древней Греции. Возможно тогда, отбросив предрассудки и привычную для всех любовь к осуждениям, вы меня поймете. Для тех, кто не сможет – представьте, что я юноша.

Тогда тоже стояла зима. Люблю это время года за холод и прекрасную созерцательную часть мира. Мой разум как никогда чист и ясен, из-за остывших эмоций, что обычно мешают размышлять твердо и трезво. Но не в ту зиму.

Она шла под тусклым светом сорокаваттных лампочек и плакала. Ее макушку черных волос покрывал пепел замерзшего неба. Шла она медленно, понурившись. Явно в никуда. Я тогда сидела на этой самой скамейке и пила горячий кофе из термоса. Когда я увидела ее заплаканное личико, засыпанное веснушками, то больно обожгла язык. Эти огромные зеленые глаза меня сбили с толку и мгновенно заполнили все мое сознание, выкинув напрочь все глубокие философские мысли из головы. Она на мгновение замерла, поймав мой взгляд, однако потом, еще пуще залилась слезами. Мое сердце бешено рвалось к этому существу, не вынося ее страданий. Через минуту мы уже сидели на противоположной скамейке и она пила кофе из моих рук. С тех самых пор я не могу пить кофе…

Ее маленькие хрупкие ладошки обнимали мои, мелко подрагивая. Она мне не сказала ни слова, как и я ей. Через пять минут это чудо уже спало на моем плече. Книга моих руках мелко подрагивала, но не это мешало мне хоть немного проникнуть в тайну написанного. Я не могла ни о чем думать, кроме нее. Теплое дыхание на моей шее понемногу сводило с ума, и я не могла пошевелиться.

Девушка проснулась, потянулась, одела очки в большой черной оправе, которые еще больше подчеркивали веснушки, рассыпавшиеся практически по всему ее лицу. Она только раскраснелась, благодарно кивнула мне и ушла. Я не могла понять, что происходит еще минуты три, и только потом заметила, что в раскрытой в моей руке книге уже набралось прилично снега.

Дальше все происходило страннее. Я как маньяк приходила на свою любимую скамейку каждый день, одновременно проклиная себя и недоумевая, зачем я так ищу встречи с этой нимфой. Но моя старая верная подруга меня поддерживала, как могла. Именно она мне помогала абстрагироваться от всего этого хаоса в голове и продолжать любоваться природой вокруг меня. Если бы не она, то от этого бардака в голове, я бы наверняка превратилась в маньячку, рыщущую по парку в поисках моей Нимфы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)