Подарки

С крыльца за этой встречей, проходившей в лучших традициях местного гостеприимства, сложив руки на выдающихся животах, с погожими усмешками наблюдало местное начальство в лице главы администрации, заместителя и бухгалтера. Может, многолюдная встреча смутила немца, потому что он никак не ответил на радушное объятие Чичи. Наоборот, весь сжался, распрямил руки по швам, и закаменел. Чича обнимала худенький немецкий остов, и ее душевность таяла, ибо не находила разрядки во встречном движении гостя. Ага, Питерштайна.

Объятье повисло в воздухе невостребованным, и Чича уже не знала, как его лучше закруглить. Пока не знала, так и прижималась к немецкой тоненькой шейке, а руками ощущала острые лопатки нобелевского лауреата (почти, почти).

Наконец, немец обозначил выход из ситуации.

-Что случилось? – глухим голосом спросил он Чичу.

Она ужасно удивилась. А что могло случиться? Она его встречает, обнимает, что такого? По Чичиным понятиям, немец должен был ответно сжать ее в объятиях, и сказать что-то типа – какой кароший девачк!

И они, обнявшись, подошли бы поздороваться к управленческой верхушке, и обнаружился бы общий подъем, и началось братание. Потом немцу предложили бы на посошок (к посошку в местной столовой приготовили многочисленную закуску), и, радостные и довольные, направились бы они к уже ожидавшему их Бобкову-писателю.

Но немец скомкал обычаи, и что делать после его отстраненного вопроса на предмет того, что случилось, было неясно. Но все когда-нибудь кончается. Чича разжала свое отечественное радушие, крепко замкнувшееся на шее немца (он потом сказал, что думал, будто она ему голову сейчас оторвет, хотя это было бессовестным преувеличением – не так уж сильно она его сжала, скорее, нежно), они с немцем провели обряд приветствия с сильными мира сего, причем, от посошка немец наотрез отказался, и пошли вдвоем неспешным шагом к Бобкову-писателю, который жил как раз неподалеку.

Немец во все глаза разглядывал достопримечательности. Собственно, их не было, но для него, видно, были. Увидел магазин – Мини-маркет. Удивился названию, похмыкал. Сказал, что в его детстве тут была обыкновенная лавочка, и он сюда бегал покупать конфеты-подушечки, теперь, наверное, таких нет. Жаль, барак, где он жил, не сохранился. Зато магазин! Он так хорощо помнит его – настоящий привет из детства! Зашли. Продавщицу Апполинарию никто, конечно, и не подумал предупредить о приезде немца. Занятая взвешиванием продуктов для небольшой очереди из двух местных пенсионерок, она бросила на нового покупателя незаинтересованный взгляд, и продолжила заниматься профессией.

Немец пошептал Чиче, что хочет совершить покупку, и тут же попросил на чистейшем русском языке властительницу прилавка продать ему бутылочку йогурта. Апполинер ощерилась, и сквозь зубы предложила наглому посетителю встать в очередь. Немец не расслышал, протолкнулся поближе, и, не обращая внимания на пенсионерок, просьбу свою повторил. Может, у добродушной, в общем-то, Поли, в тот день какая-то неприятность случилась, но она не спустила немцу такого нахальства, и заорала на весь свой маленький офис, что, кажется, ясно объяснила, что существует очередь! В которую надо встать! И дождаться! И тогда она ему…

Немец вылетел из магазина, не дождавшись конца Полиного спича. Его грудь недокормленного чипленка вздымалась, он вытаращил на Чичу перепуганные глаза, а та почему-то загордилась в душе тем, что, наконец-то, первый человек в поселке перестал стелиться перед пришлой знаменитостью. — Вы в России, сэр, — с некоторым даже злорадством, объяснила немцу ситуацию Чича.

Подарки: 4 комментария

  1. Начала читать и оторваться уже не могла. Понравился стиль: лёгкая ирония и самоирония. Спасибо автору! Пока читала, вспомнила своего больного — русского немца из Казахстана. Как он плакал, когда во время «перестройки» его сын решил переехать в Германию. Сам же он считал своей Родиной СССР. Жалко было его.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)