Возвращённая к жизни (продолжение)

Настёна радостно взвизгнула, захлопала в ладоши: её ожидания оправдываются.

В оживлённой суете семейство стало паковать вещи. Следующий день прошёл в томительном ожидании, но снова к вечеру явился начальник караула и заявил: «Поездка откладывается до особого распоряжения». Прошли сутки, вторые… Никаких приказаний. Наконец во время одного ужина на пороге столовой возник находившийся навеселе Авдеев и торжествующе объявил:

– Поездка отменяется! Анархисты арестованы! Можете разбирать баулы и спокойно ложиться спать. Ничто теперь не угрожает вашей безопасности.

Усмехнулся, громко икнул и скрылся в коридоре…

Густое безмолвие повисло в столовой, казалось, его можно потрогать руками… Тишину обняло уныние, и вместе они накрыли узников…

Однако подавленность вновь сменилась надеждой. Николай Александрович принёс из монастыря письмо, где  неизвестный офицер просил «быть начеку и ждать сигнала». Незнакомец с отрядом готов приступить к операции по освобождению и поэтому следующую ночь семье советовал не раздеваться.

В комнатах второго этажа погасили свет, но никто из арестантов не спал. Прислушивались к малейшему шороху, пытались уловить хоть какое-то движение  за стенами дома… На улице поднялся ветер, зашумели деревья, сверкнула молния, раскатом громыхнуло с нескольких сторон и по окнам забарабанил дождик. Сначала редкими ударами, потом – частой дробью по стёклам и подоконникам. А после и вовсе припустил, заглушив иные звуки и полутона… Дождь лил непрестанно и утихомирился с рассветом. Холодное утро поднималось над городом сквозь редеющие тучи, которые нехотя разбредались с места грозы. Утомлённые бессонницей, заключённые прошли на кухню и вяло принялись завтракать. Подали жидкий мясной бульон. На десерт – чай с неизменным чёрным хлебушком. Еда застревала в горле, теряла вкус…

Проведя последующие три ночи в напряжении и ожидании, семья сдалась сну. А царь на дне корзины отнёс в скит письмо офицеру: «Мы не хотим и не можем БЕЖАТЬ. Мы только можем быть похищены силой, как силой нас привезли из Тобольска. Поэтому не рассчитывайте ни на какую нашу активную помощь. У коменданта много заместителей, которые часто сменяются и стали тревожны. Они бдительно охраняют нашу тюрьму и наши жизни и обращаются с нами хорошо. Мы бы не хотели, чтобы охрана пострадала из-за нас или чтобы вы пострадали за нас. Самое главное, ради Бога, избегайте пролить кровь. Собирайте информацию о них сами. Спуститься из окна без помощи лестницы совершенно невозможно. Но даже если спустимся, остаётся огромная опасность, потому что окно комнаты коменданта открыто и на нижнем этаже, у входа, который ведёт со двора, установлен пулемёт. Если вы за нами наблюдаете, то всегда можете спасти нас в случае неминуемой и реальной опасности. Мы совершенно не знаем происходящего снаружи, так как не получаем ни газет, ни писем. После того, как разрешили распечатать окно, наблюдение усилилось, и мы не можем даже высунуть в него голову без риска получить пулю в лицо».

Ответа на письмо не последовало…

Весной и летом 1918-го в Поволжье и Сибири действовали множество правительств, часто враждовавших между собой: Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), претендовавший на всероссийскую власть, Сибирское и Уральское правительства, а также руководство Оренбургского, Уральского и Сибирского казачьих войск, Башкурдистана, чехословацкого корпуса.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)