Колесо жизни Варвары Вифлянцевой

Г. Антюфеев.

КОЛЕСО  ЖИЗНИ  ВАРВАРЫ  ВИФЛЯНЦЕВОЙ

Зарисовка

Над  хутором, одна  за  другой, летели  грозными  тучами  в  сторону  Сталинграда  вражеские  самолёты. Зловещий  гул  заполнял  небо  и  землю. Земля  дрожала  и  от  гула, и  от  грохота  взрывов, что  дыбились  над  высотой  Маяки, а  небо, закопчённое  гарью, казалось, прогибалось  от  чернокрестных  машин. Кованный  фашистский  сапог  топтал  родные  просторы  и  уродовал  донские  поля, рощи  и  курени, что  рассыпались  по  берегам  рек, прудов  и  озёр. Пять  суток  дрались  советские  войска   за  высоту, а  потом  отступили  в  направлении  Липового  Лога, и  тишина  окутала  прилегающую  местность…

…Услышав  беззаботные, задорные  голоса, доносившиеся  с  база,  Варя  с  мамой  направились  туда  и  увидели  немецких  солдат, сидевших  с  двух  сторон  у  бурёнки. Вояки, нисколько  не  смутившись, продолжали  доить  их  коровушку. Тугие  струи  молока  звучно  дзенькали  по  бокам  или  же, попадая  в  пену, глухо  наполняли  ведро. Один  из  оккупантов, отвлекшись  от  работы, восторженно  произнёс: «Матка, млеко  гут!»

Так  Варятка  впервые  увидела  гитлеровцев, когда  родной  хутор  Гуреевский, как  и  другие  хутора  района, захватили  иноземцы. С  виду  люди, как  люди. Уверенные, хохочущие, лопочущие  на  своём  языке. Но  с  их  приходом  стало  не  до  веселья  местным  жителям, потому что  германцы, заходя  в  поместья, выселяли  хозяев  из  куреней, шастали  по  дворам, прибирая  к  рукам  приглянувшееся. Не  минула  сия  участь  и  семью  Бузиных, которая  вместе  с  соседями  ютилась  в  маленькой  кладеной  хатёнке, глядя  на  то, как  супостаты  выносят  из  домов  нажитое  добро, как  собирают  в  каски  яйца  и  рубят  несушек.

Хлеб  в  том, 42-ом, уродился  небывалый. Убрать  с  полей  его  не успели, и  это  несчастье  выручало  наших  военнопленных, содержавшихся  на  базах  Плесистова. Голодные, измождённые  работой  и  варварскими  побоями  на  строительстве  узкоколейки, ребята  стучали  касками  по  камням  с  насыпанным на  них  зерном. Перемолотое  подобным  способом  устало  и  почти  безразлично  поедалось. Оставшийся  урожай  спас  жизнь  не  одному  советскому  солдату, отведавшему  вкус  донского  неубранного  хлеба  и  горечь  плена…

…Когда  вернулась  Красная  Армия (танки  вошли  со  стороны  Скворина), хутор  словно  вымели: немцы  увезли, унесли  и  увели  с  собой  всё,  что  втискивалось  в  кузова, ящики  и  карманы.

Пришлось  налаживать  свою  жизнь, работать  для  фронта, поэтому  все, от  мала  до  старика,  вышли  в  поле, сели  на  тракторы, принялись  за  восстановление  порушенного  недругом.

Варя, будучи  подростком, прикладывала  руки  там, где  требовались: чистила  колхозные  базы, ухаживала  за  бычками  и  за  гуляком, чигирь  гоняла.

Сейчас  многие  из  молодых, наверное, и  не  ведают, что  такое  чигирь. То  своеобразный  поливочный  агрегат, состоящий  из  двух  больших  колёс. Одно, установленное  вертикально, черпало  ёмкостями  воду, а  второе, горизонтальное, его  вращало. Верблюд  или  лошадка  ходили  по  кругу, пристёгнутые  к  горизонтальному  колесу,  приводя  в  движение  весь  механизм. Вода  выливалась  в  деревянный  короб, а  оттуда  бежала  по  валам  на  грядки  плантации.

А  ещё  колоски  собирала, зерно  на  быках  в  Суровикино  отвозила, ток  мела. Позже  работала  прицепщицей. В  те  военные  и  послевоенные  годы  названная  специальность  являлась  неотъемлемой  частью  механизаторского  труда. Подростки  и  женщины, находясь  на  железных  сиденьях, следили  за  работой  плуга, культиватора, сеялки. Засорится  сеялка – почистит  её  прицепщик  и  дальше  трясётся  на  металлоконструкции. В  перерыве  трактористы  осматривали  и  обметали  машины, а  помощники  смазывали  технику. Обедали  и  заправлялись  в  поле. По  краям  загонов  находились  бочки  с  топливом  и  водой, которые  подвозились  на  быках. Ползёт  телега, вихляет  и  скрипит  колёсами, а  вслед  вознице  звучит  озорная  частушка:

Едет  по  полю  заправка,

Колесо  туды-сюды,

А  заправщик  ищет  травку –

Где  быков  бы  попасти.

… Отгремела, отгрохотала  великая  война, многие  и  многие  отцы  и  братья  не  вернулись  с  неё, а  полю  ждать  недосуг: то  пахать  нужно, то  сеять, то  убирать. Вот  и  седлали  стальных  «коней»  девчушки  и  парнишки. Пришлось  и  Варваре  поработать  на  них. Как-то,  будучи  в  паре  с  Дусей  Гуреевой  упросила  её  и  села  впервые  за  руль  машины. Та, словно  живое  существо, почувствовала  неопытную  руку  и  резко  свернула  в  сторону, выйдя  из  борозды.

— Дуся, я  в  балку  сейчас  уеду!- закричала  «трактористка». Не  уехала. И, набравшись  опыта, в  дальнейшем  уверенно  управлялась  как  с  колёсными, так  и  гусеничными  тракторами. Хотя  всё  же  больше  работала  прицепщицей  у  Мити  Каримова.

В  колхозе  всегда  в  любое  время  есть  место  повседневным  заботам  и  хлопотам. Вдоволь  их  и  дома. Справлялась  Варя  и  там  и  сям.

С  1965-го  года  её  жизнь  до  самого  выхода  на  пенсию  была  связана  с  Качалинской  школой. Многие  ученики  и  учителя  помнят  Варвару  Яковлевну  с  тряпкой  или  со  шваброй  в  коридорах  и  классах, наводящей  чистоту  и  порядок  внутри  и  снаружи  здания. Это  её  руки  мыли  окна  и  стирали  шторы, красили  рамы  и  переделывали  множество  большой  и  малой  работы.

Сейчас  Варвара  Яковлевна  Вифлянцева  находится  на  пенсии, но  живо  интересуется  происходящими  событиями  в  хуторе, в  школе, в  стране. Выросли  дети, растут  и  внуки – колесо  жизни  катится  вперёд  и  вперёд, принося  ежедневно  новые  огорчения  и  радости. Позади  остались  годы  напряжённого  труда  и  суровые  дни, что  зовутся  Великой  Отечественной. Нет-нет, да  и  вернётся  туда, перебирая  в  памяти  события, связанные  с  ними, да  и  со  всей  жизнью, в  которой  много  всякого  было…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)