Иранские дневники

«Отношение к нам, русским солдатам изменилось в лучшую сторону. Даже богачи при встрече, подбирая животы, кланялись, а некоторые приподнимали шляпы. Беднота на базарах, на станциях и на улицах болтала с нашими солдатами. Расспрашивала о фронте, о Сталине, видя в наших успехах какую-то сверхъестественную тайную силу. И рада была помочь нам в каждом деле.

Так было и в моей командировке в г. Решт, откуда привозимые союзничками разные грузы – продукты, бензин, спирт, металл – автомашинами переправлялись в Советский Союз. Зачастую своих не хватало на автомобили (на этот раз их насчитывалось штук 30), и поэтому нанимали иранцев. Лейтенант, командовавший колонной, отправил меня в пятый от себя грузовик. Вскоре раздалась команда: «По машинам!» Загудели моторы, взметнулась пыль из-под колёс: автомобили отправились в путь. Водитель моего бортового «Форда» открыл ящик рядом с рулём и угостил сигареткой. Закуриваю сам и даю прикурить шофёру. Стали разговаривать, пытаясь понять друг друга. Оказалось, мой попутчик из Ирака, где он и поступил в колонну нашей армии. Жестами, мимикой, разноязычьем  рассказывали о жизни, о странах, где жили. Мы с ним сразу сошлись как страдальцы по своим Родинам.

Ехали по горам, где довольно узкие дороги. Поэтому на одном из контрольно-пропускных пунктов остановились, чтобы прошла колонна, двигающаяся навстречу нам. Все шофёры вышли из машин. Я – тоже. Вдруг возник какой-то шум, крик.  Направляюсь туда и вижу, как водители окружили одного из своих и, горячо жестикулируя, ругали его за что-то. Я понимал лишь отдельные слова: «фашист»,  «фронт», «Сталин». Оказалось, водитель, проявив неосторожность, погнул капот автомашины, сорвав с одной стороны крючки, отчего он, капот, ходил из стороны в сторону. Разгорячённые шофёры кричали всё громче, а один, не удержавшись, с размаху ударил виновника.  Тот даже упал, но быстро вскочил, схватил тряпку и дрожащими руками стал стирать пыль с машины. Это как-то сразу всех успокоило.

Встречная колонна двигалась мимо нашей, и поэтому шофёры потянулись к своим автомобилям, чтобы через некоторое время продолжить свой путь. Я всё стоял под впечатлением произошедшего. Это же надо: даже чужие беспокоятся, болеют за наш фронт, за нашу Победу…»

На этом записи, касающиеся пребывания Григория Еланцева в Иране, обрываются.

Прочитав их, пожалел, что нет продолжения, но даже в таком виде они представляют историческую ценность, открывая одну из страниц, относящихся к Великой Отечественной войне…

Иранские дневники: 3 комментария

  1. Воздержусь от оценки. В самом начале я чуть-чуть не купился на искреннюю непосредственность Еланцева Григория Ивановича, но решил подождать половину страницы и не ошибся.
    Иранские полицейские хранят традиции, даже подчиняясь в наше время руководству Корпуса Стражей Исламской Революции. Это — почти каста с глубокими семейными корнями и кодексом искренней преданности власти. Власть никогда не забывала про них, но с обувью — неувязочка. С «каблуками», которыми, вы пишете, они щёлкали в то время.
    Непосредственный Григорий Иванович замечает отсутствие мебели для сидения. Иран выпускал и выпускает великолепную золочёную белую и чёрную мебель для сидения для своих представительств. Зайдите в любое посольство и консульство. Но зачем эта сидячая мебель для иранца? В тёплое время года всё содержат в чистоте, а в холодное застилают напольными покрытиями. Хотите мебель? Обратитесь на английском к полицейским. Они любезно покажут вам меблированное помещение. В то время тоже была мебель в специально отведённых местах. Богатые никогда не пользуются залами ожидания для всех. Неувязочка с тем, как они прогуливались мимо сидячих.
    Со свастикой в стране ариев всегда жили без немцев, живут и будут жить. Аксиома.
    С названием государства — туда сюда с натяжкой. Посмотрите, когда было последнее заседание Лиги Наций после войны. Хотя учредитель названия несравненный, великолепный и полный божественного достоинства шах Реза Пехлеви обратился за переименованием Персии с 1935 году, Лига не торопилась до последних заседаний в 1946 году, а 18 апреля 1946 года отдала свои права ООН.
    В СССР НКВД и МГБ очень тщательно относились к восточной тематике. Инструктаж и обучение для всех категорий граждан, пересекающих границу, они держали на очень высоком уровне. Был очень кровавый опыт внутреннего конфликта после гражданской войны.
    Думаю, вам будет полезно небольшое информационное отступление, которое я приведу ниже. Тогда даже Станиславский и Немирович, который Данченко не смогли бы вас заподозрить в неискренности во время их жизни.

    В 1935 году первый иранский правитель из династии Пехлеви — Реза обратился с письмом в Лигу Наций с просьбой использовать для названия своей страны слово «Иран» (Erān), вместо термина «Персия». Он обосновал это тем, что внутри его страны для обозначения того, что известно в мире как Персия, употребляется слово «ирани» (термин происходит от «страна ариев», восходящего к самоназванию племени ариев).

    Шах Реза Пехлеви отмечал, что, «персы – это лишь одна из нескольких индоиранских этнических групп в Иране. Их родная область Парс (Фарс) была центром политической власти в древние времена – в период империи Ахеменидов, и в империи Сасанидов. Однако в период завоеваний Александра Македонского название области Парс (Фарс) было распространено греками для обозначения названия всей страны» (Об этой области — начале Ирана см. здесь).

    Государство Ахеменидов (существовало с 550 г. до н э. по 330 г. до н.э.) официально называлось Aryanam Xsaoram (с древнеперсидского «держава ариев», с учетом современного названия страны можно перевести и как «держава Иран»).

    Непосредственно перед арабским и исламским завоеванием Персии, в эпоху правителей династии Сасанидов (224- 652 г. н.э), которые были зороастрийцами-огнепоклонниками, Персия официально называлась Эраншахр, т.е. иранской империей.

    В период тюркской династии Каджаров, которая правила страной с 1795 по 1925 год и предшествовала последней в персидской истории монархической династии — Пехлеви, страна, известная в мире как Персия, тем не менее, официально все также называлась Ираном. А именно «Высочайшее государство Иран» (Dowlat-e Eliyye-ye Irân). Но во внешнем мире название страны переводили как Персия.

    При династии Пехлеви (правила с 1925 по 1979 гг.) Иран официально именовался Шаханшахское Государство Иран (Доулат Шоханшохи-йе Ирон (перс. دولت شاهنشاهی ایرا), где в названии используется древний титул персидских правителей «шахиншах» («царь царей»).

    С 1979-го года, после падения монархии, страна официально называется Исламская Республика Иран (перс. جمهوری اسلامی ایران‎ — Джомхури-йе Эсломи-йе Ирон).

    В заключение стоит отметить, что сами персы стали употреблять термин «Персия» для названия своей страны в ряде публикаций и книг в новый и новейший исторический период, под влиянием Запада, как бы позаимствовав этот термин назад, от древних греков.

    Иран, как географическое понятие, не совпадает ни с областью расселения иранцев, как этнографической единицы, ни с областью влияния иранской культуры, ни с областью распространения персидского, т. е. иранского литературного языка. В древности Индия и Иран одинаково были заняты народом, называвшим себя арианами (арийцами) — аrуа в Индии, ariya или airya в древнеиранских наречиях.

    В надписях царя Дария слово «арии» относится, по-видимому, исключительно к населению Ирана; Индия и индийцы получили название по пограничной реке Синд (Sindhu), в иранском произношении Hindu (индийскому с вообще соответствует в иранском h), на современных картах Инд; от персов это название перешло к грекам и, как большая часть греческих названий, вошло в обиход современной географической науки.

    В иранском священном писании (Авесте) термин Hindu употребляется как название реки и говорится о «семи Индах» (harta hindu), что вполне соответствует индийскому термину sapta sindhavah. Индийское «Семиречье» получило такое название по Инду, Кабулу и пяти рекам «Пенджаба» (т. е. «Пятиречья»), Чинабу с его притоками Джеламом и Рави и Сетледжу с его притоком Биасом.

    Ариям противополагаются туры (tura, прилагательное tuirya) и саримы (sairima); если под последними, как полагают, надо понимать сарматов или савроматов греческих писателей, то имеется в виду среднеазиатский народ, по мнению большинства ученых родственный иранцам; очень вероятно, что и туры были того же происхождения и тоже жили в Средней Азии.

    Другими словами, население Ирана обособило себя одинаково от индийских, «ариев» и от родственных среднеазиатских народов. Слово «Иран», первоначально Эран, появляется позже и есть родительный падеж множественного числа от слова airya (airyanara), в смысле: (страна) ариев. Впервые мы встречаем его в греческой форме Ariane у Эратосфена (III в. до Р.Х.) у которого заимствовал эти сведения Страбон.

    Границей этой «Арианы» или Ирана считались: Инд на востоке, Гиндукуш и горные цепи к западу от него — на севере, Индийский океан на юге; западная граница шла от Каспийских ворот т. е. горного прохода к востоку от Тегерана, по линии, отделявшей Парфию от Мидии и Караманию (Керман) от Персиды (Фарса). Очевидно, термин, «страна ариев» понимался не в этнографическом, но исключительно в политическом смысле; так называлась страна, объединенная под властью династии арсакидов, поднявшей восстание против греческих завоевателей; области, остававшиеся под властью греков, как на западе (государство Селевкидов), так и на северо-востоке (греко-бактрийское царство) не причислялись к Ирану.

    Впоследствии, при Сасанидах, область с семитским населением, Вавилония где находилась столица «царя царей», не только причислялась к Ирану, но даже считалась, «сердцем иранской области». И в настоящее время в самой Персии под Ираном понимают государство шахиншаха.

    Происхождение слова Иран и этнографический термин «арии», от которого оно происходит, были забыты уже в средние века; от слова «Иран» для обозначения населения этой страны был образован термин «иранцы» (перс, ирани). Ирану чаще всего противопоставлялся «Туран», слово образованное от «туры» таким же образом, как Иран от «арии»; только впоследствии «Туран» отождествили с «Туркестаном», страной турок.

    Совершенно иное значение получили слова «Иран» и «Туран» в географической науке; под Ираном понимали плоскогорье, представляющее внутренний бассейн и граничащее на севере с бассейном Каспийского и Аральского морей, на юге, западе и востоке — с бассейном Индийского океана, между Тигром и Индом; под Тураном — бассейн Аральского моря. Слова «Туран» и «туранцы» иногда употребляли в более обширном значении, объединяя под этими терминами весь среднеазиатский мир от южнорусских степей до Китая, и противополагая «туранцев» не только «иранцам», но вообще «арийцам».

    Название «арии» вновь сделалось известно европейцам в XVIII в. ( не из живой речи, но из древнейших памятников письменности Индии и Ирана). После установления близости языков Индии и Ирана с европейскими, арийцами (Arier, Ariens, Aryans) стали называть всех представителей лингвистической группы, обнимающей народы «от Индии до Исландии». Впоследствии вместо этого термина были предложены другие: индоевропейцы, индогерманцы (особенно в немецкой науке), арио-европейцы, с сохранением названия «арийцы» только для азиатских индоевропейцев, предки которых действительно называли себя этим именем; тем не менее слово «арийцы» и до сих пор иногда употребляется в науке в прежнем смысле даже в Германии. Арийцы, в смысле «азиатские индоевропейцы», были разделены на две ветви, индийцев и иранцев. Иранцами в лингвистическом смысле стали называть, независимо от политических границ, народы, объединенные в одно целое во лингвистическим признакам. Когда в конце XIX века возникла мысль составить свод научного материала, относящегося к области «иранской филологии» (языкам, литературе и истории иранцев), то в лингвистический отдел этого свода вошли наречия от самого восточного из памирских, сарыкольского, до западных курдских, в восточной части малоазиатского полуострова, т. е., приблизительно, от 75 до 38 градусов вост. долг, от Гринвича. Кроме того, рассматривается наречие так называемых осетин (называющих сами себя ирон), живущих отдельно от прочих, «иранцев» на Кавказе, к западу от прежней военно-грузинской : дороги.

    Еще обширнее была область распространения иранских наречий в древности, хотя во многих случаях вопрос о том, какие именно народы говорили по-ирански, остается спорным.

    Еще большее пространство обнимала область распространения главного литературного языка Ирана, так называемого «новоперсидского», образовавшегося уже при исламе; на нем писали далеко за пределами лингвистического Ирана, от Константинополя (к числу персидских поэтов принадлежал турецкий султан Селим II, 1566—1574) до Калькутты и городов Китайского Туркестана.

  2. В стране ариев
    Александр Касько
    На себя примеряя скитанья,
    Пью вдали неизвестности яд.
    Не пугают теперь расстоянья,
    Не смущает эмоций заряд.

    На костре изнуряющем бреда
    Мне жара душный сон испечёт.
    Затянулась ночная беседа,
    Заменившая нечет на чёт.

    Здесь два цвета впитали одежды,
    Другом кажется вежливый враг,
    В небесах проплывают надежды
    Облаками средь звёздных ватаг.

    Муэдзин на ночную молитву
    Призывает уже мусульман.
    Сном забудусь, похожим на битву,
    Знойной ночи примерив кафтан.

    Под могучие древние своды
    Собирали столетья печаль.
    Тут струятся фонтанами воды,
    Создавая прохлады вуаль.

    Шах Реза Пехлеви для Ирана,
    Власть арийцев над Парсом вознёс.
    Ариана Страбона, как рана,
    Убивала персидский вопрос.

    Слову Персия — Фарс побратимом,
    Македонская жажда побед,
    Сила духа, прошедшая мимо.
    Лига Наций закрыла совет.

    Дух арийцев теперь над страною,
    Он сильнее, чем роз аромат,
    У границ – иностранцы с войною,
    Но прекрасен из персиков сад.

    © Copyright: Александр Касько, 2013
    Свидетельство о публикации №113072107609

  3. Восточный сплин
    Александр Касько
    Цейтнотом отмеренный путь,
    Небес громогласье вдали.
    Под крылья хочу заглянуть.
    Где сердце Персидской земли?

    Там старый испытанный друг,
    Его украинка жена,
    Мы знали борьбу и недуг,
    Мы пили всю горечь до дна!

    Когда, Бог, скажи мне: — Когда
    Увижу красоты садов,
    Где фрукты – простая еда
    И сказочный мех у котов?

    Мечтать и хотеть так устал
    Вдохнуть сладкий запах равнин.
    Чеканке душою – металл.
    На медь лёг свинцовостью сплин!

    Где крылья, где радость, где боль?
    Любых ощущений хочу!
    Но стелет мне серость свой толь
    Болезни, пришедшей к врачу!

    © Copyright: Александр Касько, 2013
    Свидетельство о публикации №113052003913

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я не робот (кликните в поле слева до появления галочки)